Волшебники Ведьминской лощины

ГЛАВА 3. «ДЕРЕВНЯ»

8. Бренда.

Высокий, сильный, решительный, Фред стоял в мрачной комнате с каменными стенами. На его лице играли блики полыхающего огня где-то совсем рядом – там, куда был устремлён его испепеляющий взгляд. Вокруг царил страшный погром. Разбитый старинный сервант распластался на полу и накрыл осколки фарфора распахнутыми в стороны створками. Изодранная в клочья софа преграждала путь к окну, за которым стояла глубокая ночь. Слева буквально в двух шагах от Фреда лежала выбитая дверь. Вот он – выход.

– «Беги! Умоляю, беги!» – но парень не слышал мольбы матери. Он опустил взгляд на старый перстень с ярким переливающимся камнем, и крепко сжав его в ладони, с грудным душераздирающим криком бросился вперед. Это было последнее, что он успел сделать перед тем, как безвольно рухнуть на персидский ковер замертво. В распахнутых глазах, цвет которых чернота вытеснила навсегда, отражалось подбирающееся к нему пламя.

Мир вокруг померк. Вместе с жизнью сына в видении пропало зрение, и когда оно прояснится не знал никто, даже сама Бренда. Такова была плата за то, что она видела. Наощупь найти дверную ручку в малознакомом месте, оказалось трудно. От ужаса сперло дыхание. И только когда под пальцами оказалась прохладная гладкая поверхность двери, Бренда снова начала дышать.

Она выскользнула из комнаты, пряча слезы за упавшими на лицо рыжими волосами. Сдерживать ужас и успокаивать разрывающееся от боли сердце становилось сложнее, ведь каждый день она наблюдала, как её сын стремительно приближался к возрасту Фреда из её чудовищных видений. Они появлялись по десять раз на дню, и Бренда должна была привыкнуть к ним. Но, нет, к такому привыкнуть невозможно. За это она ненавидела дар и магию, лишившую его всего, что было ей дорого. Теперь судьба подбиралась к её самому главному сокровищу – её жемчужине, из-за которой она готова была превратиться в безжалостного дракона.[1]

Ей еще никогда не удавалось избежать трагедий, непрошенными гостями являвшихся ей, но сына она не отдаст. Фред в видении обладал способностями – достаточно сильными, раз смог перейти дорогу кому-то столь могущественному. Сейчас её мальчику уже не достичь такого мастерства за оставшейся до беды срок. Бренда готова была бороться с сыном, делать всё, лишь бы он был как можно дальше от магии. Даже, если после всех материнских запретов она бы стала для него врагом. Главное, чтобы ужасы из видения никогда не осуществились.

Кто-то слегка скользнул по её руке, проходя мимо в комнату Теда. Женщина вслепую крепко ухватилась за него, и зрение начало постепенно возвращаться. В размытом будто светящемся пятне она угадала очертания Мэг.

– Оставь его ненадолго, – как можно мягче произнесла Бренда. Нырнув рукой под волосы, она незаметно стерла слёзы и откинула рыжие волны назад. Снова сияющая, снова милая, будто ничего не произошло. – Элен сказала, в холодильнике можно взять свежий ягодный рулет. Давай, почаёвничаем. Мне срочно нужно что-то сладенькое! – Она приобняла Мэг за плечи и повела к лестнице. Бренда говорила так убедительно, что сама поверила в желание попробовать шедевр хозяйки дома.

9. Мэг.

Неохотно Маргэрит проследовала в кухню и села напротив Бренды. Рулет и правда был наивкуснейший, но он не мог вырвать из памяти встречу с соседкой. Старуха назвалась Мэриам, и несмотря на немного несвязные реплики, оказалась довольно милой. Даже Бренда это отметила, когда спешила с девушкой за сыном.

Наблюдая, с каким удовольствием женщина жевала кусочки рулета, Мэг нервно потирала камешек на своей шее.

– Откуда он у тебя? – неожиданным вопросом Мэриам остановила девушку, глядящую вслед брату. Понимая, что дальше дома Риасов он вряд ли убежит, блондинка вернулась к соседке.

– О, он полностью органический, – она подняла кулончик и подставила его солнечным лучам. Едва ли это была ирония. На колене, откуда десять лет назад его извлекли хирурги, все еще красовался жемчужный шрам от операции. – Собственного производства, можно сказать. Его вырезали из моей кости. Теперь это мой талисман.

На самом деле, когда она гладила его, становилось спокойнее, будто появлялась уверенность, что всё будет в порядке, и тревога сразу отступала. Её талисман еще никогда не подводил, но сейчас Мэг не чувствовала его поддержки. Тревога не исчезала. Скорее, наоборот, доводила её до тошноты, не дающей насладиться сладким.

Вскоре вернулись Элен и Фиби, вприпрыжку появившаяся на кухне.

– Вы уже вернулись? – девушка, казалось, не была удивлена, и говорила это только ради приличия. – Не удалось попасть в дом? Ничего, с ним у многих были такие проблемы, – будто отмахнулась она. Однако Мэг покачала головой.

– Почему же? Мы спокойно вошли. – Волна тревоги снова начала подниматься к горлу. Второй человек говорил, что в дом нельзя войти. Вот только Ньюстоунам ничего не мешало попасть внутрь. – Даже дверь была не заперта. – Мэг посмотрела на Бренду, которая делала вид, что услышанное никак её не настораживает.

Внезапно Фиби подскочила к соседке по комнате, и крепко взяв ту за руку, потянула на улицу.

– Идём, я покажу тебе деревню, а ты расскажешь про ваш дом, – Фиби с таким энтузиазмом волокла Мэг за собой, что девушка едва успела обуться перед тем, как оказалась под открытым небом. Голос молодой хозяйки дома Риасов вдруг зазвучал немного громче и увереннее, чем ранее за завтраком, и уже больше походил на тот, который услышали Ньюстоуны при их первой с ней встрече.