Волшебное желе, или Отпуск в Иномирье

2 И как продолжилось

— А-а-а-а-а-а!

Я падала. Вся предыдущая жизнь передо мной не мелькала. Мимо проносились только обледеневшие уступы. Не успела я и сгруппироваться, как учил инструктор перед выходом на маршрут. Просто падала, нелепо раскинув руки и ноги, а вместе со мной летели комья снега.

— А-а-а-а-ан-я-а-а-а-а-а! — гремел сверху крик Павла.

А затем его голос резко оборвался, и единственными звуками остались лишь вой вьюги да мой протяжный крик.

— А-а-а-а-а… Ой! Тьфу, проклятье!

Упала в мягкое, но все равно спиной изрядно приложилась. Лицо тут же залепило целым сугробом снега. Отплевываясь и чертыхаясь, я некоторое время барахталась в ледяной каше в попытках выбраться на поверхность. От стучащего в висках адреналина почти оглохла.

— Кажется, жива!

Огляделась: по-прежнему ни сверху, ни снизу не видно ни зги.

«Ничего. Сейчас Павел организует поиски, и меня найдут».

Осмотрелась. Спрессованные сугробы на широком карнизе обеспечили мне мягкую посадку. Я потерла поясницу, подобрала и надела свалившуюся шапку. Запрокинула голову наверх.

— Павел! Па-а-а-а-авел!

— А-а-а-а-а-а-в-е-е-е-е-э! — со всех сторон загудело в ответ эхо.

Услышав эти пугающие отголоски, я испуганно замерла, вспомнив о сходе снежных лавин в горах. Нет-нет, этого нам точно не надо! Одно дело, удачно свалиться с высоты в сугроб и ничего не сломать, а другое — быть погребенной под многими метрами снега. Шуметь — плохая идея. Наверное, потому и Павел замолчал. Теперь главная моя задача: не замерзнуть и дождаться помощи. Меня заметят и так: красная парка на снегу сразу бросается в глаза.

Помощь скоро придет. Жаль, что на горе сотовый не ловит, но Павел обязательно найдет, как вызвать спасателей. По крайней мере буду надеяться, что этот козел не бросит меня здесь умирать от холода.

Я потопталась на уступе, изучая отвесную скалу на предмет безопасного местечка, чтобы, укрывшись от вьюги, спокойно дождаться, когда меня снимут с этой проклятой горы.

«Хоть бы снег прекратился. Я не вижу Павла, а значит, и он меня не видит. Нет, в горы больше — ни за что и никогда!»

Морозец стоял небольшой — в лыжных брюках и парке мне пока что не было холодно, но через час или два начнет темнеть, а там и ночь придет. Кто знает, продержусь ли я до рассвета, особенно если ветер усилится?

Утомленно прислонившись к скале (здесь не так задувало), я случайно посмотрела вправо и вздрогнула. В скальном выступе чернел провал. Пригляделась. Это просто углубление или пещера?

Я осторожно двинулась вдоль неровной каменной стены. Пещера — то, что мне нужно! Особенно, если там найдутся заготовленные предусмотрительными спасателями растопка и спички. Сделала пару шагов и замерла.

«Так-так. Разлетелась, Аня. А что, если это не просто пещера, а берлога, в которой живет мишка. И будить его строго не рекомендуется».

Я еще немного потопталась в нерешительности. Ветер выл и бросал за шиворот колкие снежинки. И я отважилась.

«Загляну. Если это берлога, там, должно быть, и запах стоит соответствующий. Звериный, как в зоопарке».

Прежде чем войти, сняла с шеи яркий шарфик и завязала вокруг острого каменного выступа, чтобы спасатели увидели, что я здесь, если успеют до темноты.

Подкралась к входу, надеясь, что вой вьюги заглушит скрип снега под подошвами. Тщательно принюхивалась, но так ничего и не почувствовала. Воздух был кристально чистым, свежим, и абсолютно безвкусным. Единственное, чего добилась: от частых вдохов голова закружилась, и я была вынуждена привалиться к каменному выступу, чтобы немного прийти в себя. После того как мир вновь обрел ясные очертания, решилась пройти чуть дальше и ступила под каменные своды. Под ногами по-прежнему громко скрипел снег.

По мере продвижения вглубь стены укрытия расступались. При входе мне пришлось пробиваться сквозь нанесенный сюда снежный сугроб, при этом я ужасно боялась наступить на спящую медведицу, потому ползла на четвереньках по слежавшемуся насту.

«Уф, вроде бы все в порядке, мишка спокойно спит где-то в другом месте. Надеюсь, за много-много километров от меня».

Каменный коридор резко вильнул в сторону, и снег остался позади. Я осторожно ступала по острым камням, покрывающим пол. Здесь было теплее, чем снаружи. Отсвет от снега остался позади, вокруг царил мрак, но я все-таки видела, куда иду, благодаря лохматому, чуть фосфоресцирующему лишайнику, который покрывал стены. Наверное, из-за этих странных светящихся стен здесь было так жутко. Теперь я дрожала уже не из-за возможной встречи с разбуженным мишкой (какая мелочь, ага!), а от перспективы встретить какого-нибудь инопланетного чудика с боевым лазером или снежного человека.

Проход был не слишком длинным — метров десять всего, но я так активно боялась, что спина взмокла от ужаса. Мне показалось, что чем дальше я от входа, тем теплее становится. В момент, когда коридор закончился и открылась пещера со свисающими с потолка известковыми сталактитами, мне в лицо пахнуло теплым воздухом.

По стенам, потолку и полу рос все тот же светящийся лишайник. Тишина здесь была наполнена звуками поющей капели. Вода сочилась по стенам, накрапывала с потолка, стекала по известковым наростам на полу, образуя глубокие лужицы. Я вспомнила о многокилометровых подземных лабиринтах карстовых пещер и не пошла дальше. Побоялась заблудиться (я вообще трусиха, авантюрная жилка атрофирована начисто), потому не стала отходить далеко от входа и притулилась у стеночки в относительно сухом месте.

«Что ж, пока все отлично. Опасность замерзнуть мне здесь не грозит, воды хоть залейся. Теперь только не пропустить спасателей».

И вроде бы успокойся и расслабься, Аня. Ты избежала самого ужасного. Но где там. Утомленное непривычно долгим восхождением по туристической тропе тело не желало расслабляться, а взбудораженный мозг то и дело возвращался к бурным событиям на последней стоянке. Перебирал их, строил версии, относительно случившегося, предположения, теории, одна нелепее другой. Так, я постепенно отключилась под неумолчные кап-кап-кап, но мне казалось, что я бодрствую.