Волшебное желе, или Отпуск в Иномирье

6 Где здесь ближайший телефон?

Я в ужасе отпрянула, вжавшись в неровности скалы. Меня словно парализовало от страха, но, когда изогнутые когти оказались в десятке сантиметров от моего лица, я резко нагнулась, уходя вправо.

Упала на камни. А когти чудища, в ладонь длинной, с глухим скрежетом царапнули скалу там, где только что находилась моя голова. Раздался недовольный рык — крылатая зверюга, кажется, не ожидала, что я попытаюсь уклониться.

Впрочем, я прекрасно понимала, что эта задержка временная. Мне не избежать смерти.

С моей руки, поднятой в защитном жесте, вдруг сорвался рой злобно шипящих огненных искр. Этот живой клубок понесся вперед и врезался в грудь крылатого монстра. Запахло паленым пером, на широкой груди неведомого зверя появилось черное пятно. Брызнула кровь. Монстр обиженно заревел и заметался, хлопая крыльями, теряя высоту и перья.

Почти оглушенная жутким ревом, я подползла к краю карниза. Заглянула в головокружительную бездну: безжизненное уже тело чудовища кувыркалось, ударяясь о выступы скал.

Рядом со мной, зацепившись за пучок травы, трепетало небольшое пестрое перо из крыла монстра. Красивое, пестренькое, золотисто-багровое. Свидетельство того, что нападение не было галлюцинацией.

Меня колотила нервная дрожь. Я несмело дотронулась до этого предмета и, подняв, покрутила перед глазами. Мысли бешено метались, но все перебивала одна:

«Что это сейчас было, а?»

Так вот какую птицу я время от времени замечала в вышине! Это грифон или что-то наподобие мантикоры? А в этих горах, вообще, нормальные птицы летают, или воздух принадлежит исключительно сказочным чудовищам? Драконам, фениксам, грифонам и прочему сказочному бреду?

Другим не менее важным вопросом, терзающим измочаленный рассудок, было то, как мне удалось спастись. Как? Откуда появился клубок искр, убивший монстра? Я осмотрела свою ладонь: кожа была грязной от лазанья по горам, но розовой и не поврежденной (пара ссадин не считается).

Так ни до чего и не додумавшись, прихватила перо, как материальное доказательство того, что я все еще в своем уме, и отправилась дальше.

Теперь я непрерывно крутила головой, выискивая в безоблачном небе здешних хищников. Но небо было пустым, лишь один раз на головокружительной высоте мелькнул косяк небольших птеродактилей. Показалась даже, что каждый из них несет всадника, — но это, конечно, был обман зрения.

Тропинка вилась вдоль скалы, и то расширялась, то становилась совсем узенькой, но не прерываясь, шла под уклон.

Удалось благополучно миновать опасное, узкое место, над которым из скалы фонтаном бил родник. Вода широко растекалась по камням уступа, обтачивая камни. Я то и дело оскальзывалась, цепляясь за неровности и на каждом шагу рискуя сорваться в бездну.

Был, правда, у водной напасти и плюс: удалось утолить жажду, которая всерьез начинала мучить меня. А вот голода, как ни странно, я почти совсем не чувствовала, наверное, сказывалось ощущение постоянной опасности. До еды ли тут, когда с воздуха атакуют непонятные чуды-юды, а тропа такая узкая, что перспектива падения в пропасть кажется неминуемой. Это, а еще мысль, что мне нужно во что бы то ни стало найти помощь, заставляло все время быть начеку, двигаться. Уставшее тело через силу, но подчинялось духу. Мне бы еще уверенности, что тропа не оборвется внезапно и приведет туда, куда нужно. Вернее, выведет из странной местности, где обитают драконы и летающие монстры.

Несмотря на регулярные занятия в бассейне, я не считаю себя спортивным человеком. Занятия аквааэробикой для меня — типичного представителя офисного планктона — повод держать себя в форме и без угрызений совести баловаться пирожным во время обеденного перерыва. Но здесь… Да я в жизни столько не ходила!

Тропа все время петляла, и у меня не было возможности оценить пройденный путь. Но время от времени в удобных местах, где над карнизом не нависали скалы, я задирала голову и на глазок определяла расстояние до снеговых шапок, венчающих горы. Иногда в кристально чистом горном воздухе могла рассмотреть и свежую проплешину недавно сошедшей лавины — где-то там, высоко-высоко. И это поддерживало оптимизм: я спускаюсь с этой проклятой горы, это несомненно.

Так прошел еще примерно час, прежде чем тропа и в самом деле оборвалась. Она потерялась в нагромождении мелких камней, в открывшемся передо мной извилистом ущелье.

Вечерело. Тени из синих постепенно стали фиолетовыми, а затем почернели. Теперь мне пришлось пробираться между беспорядочным нагромождением больших и малых скал. Через некоторое время я поняла, что заплутать здесь проще простого, и остановилась.

«Нужно взобраться на одну из этих скал и осмотреться».

Вскоре обнаружила подходящий высокий утес — он был обрывист и неприступен, но с одного боку к нему удобно привалился громадный валун, по наклонному боку которого я забралась до середины, как по пандусу. Дальше пришлось лезть, цепляясь за уступы. К счастью, ветер и время хорошо потрудились над твердой породой, соорудив нечто вроде крутой, но вполне преодолимой лестницы.

Взобравшись на ровную площадку, примерно на полпути до вершины, я некоторое время лежала, распластавшись. Каждый мускул не просто болел, а уже просто горел! Кое-как заставила себя подняться во весь рост и оглядеться. Увиденное не особенно впечатлило, наоборот, разочаровало. Впереди маячило безбрежное море острых скал, за которыми поднимались надоевшие высокие пики. За спиной нависали вершины, откуда я только что спустилась.

Мне захотелось рыдать, но слез не было. Нет, я не сдамся, не для того столько прошла. Оценила предстоящий путь и полезла выше. Один раз чуть не сорвалась — рука соскользнула. Ободрала пальцы, но удержалась, вцепившись всеми конечностями и чуть ли не зубами в неровный камень, но кое-как вползла на небольшую площадку на вершине. Здесь было ветрено, как в горах, но, держась за неровный, похожий на акулий зуб скальный нарост, я встала, надеясь, что проделала этот путь не напрасно.