Волшебное желе, или Отпуск в Иномирье

7 Вынужденный отпуск в Иномирье

Однако до озера еще дойти нужно, а на это может уйти несколько часов. К тому же, кто знает, не придётся ли штурмовать кручи, чтобы добраться туда.

А между тем горы вокруг теряли краски и неудержимо темнели. Блуждать среди скал ночью — не лучшая идея, да и по каменистому дну ущелья без света далеко не уйдешь, а скорее, свернешь шею. Кроме того, уставшее тело молило об отдыхе.

Вот я и приняла решение остаться на ночевку здесь, на верхней площадке. Трещина возле основания «акульего зуба» выглядела сейчас для меня так же привлекательно, как королевских размеров кровать в номере люкс в Шарм-эль-Шейхе, где мы отдыхали прошлым летом.

Я закатилась в эту расщелинку и, не успела голова коснуться замшелого камня, заснула тяжёлым сном без сновидений, как и положено смертельно уставшему человеку.

Проснулась резко, совершенно не соображая, где нахожусь. Села, дрожа и пытаясь отогреть озябшие ладони. Осмотрелась.

Над верхушкой камня, в чёрном бархатном небе, утыканном звездами, сверкали две луны.

Одна большая, просто здоровенная, округлая и очень яркая. А чуть в стороне — почти незаметное в лучах своей крупной соседки, синеватое светило. Размером с рублик, по форме немножко похожее на сливу.

Я долго и бездумно любовалась этой фантасмагорической панорамой. Постепенно оценила яркость звёзд. Их были мириады, и все сверкали, точно бриллианты. Картина восхитительная и совсем неземная. Над Землёй очень красивое небо, в горах — оно просто потрясающее, но всё-таки другое.

Тяжело сглотнула, когда накрыло осознанием страшного.

«Всё, что казалось таким странным и невероятным в последние сутки, объясняется очень просто. Не удержавшись на том проклятом карнизе, я упала и… Оказалась в другом мире».

Эта мысль была трудной для понимания, и невозможной для принятия. Но она все объясняла.

«Как такое могло произойти? Почему со мной? За что? И что, я больше никогда не увижу родных? Навсегда останусь для них пропавшей в горах?»

Я упала на камни и зарыдала — надрывно, в голос, не желая примиряться со столь жестокой действительностью. Ветер уносил мой плач в сторону, и в какой-то момент ему стали вторить.

Над горами поднимался странный вой, заунывный, долгий, словно волчий, в нём слышалась нечеловеческая тоска. Он начинался почти ультразвуком, но постепенно переходил в утробный рык. Воображение отказалось представить, что за монстр издает эти звуки.

Я быстренько заткнулась и заныкалась обратно в свою щёлку между камнями. Сжалась в комочек от страха и ночного холода. Так и пролежала до рассвета. А вой то приближался, то отдалялся, то звучал разом со всех сторон. Успокаивало лишь то, что никакой зверь, кроме, пожалуй, горного козла, не заберётся на такую верхотуру по отвесному склону. Конечно, если у него нет крыльев.

«Пожалуйста, пусть этот монстр будет бескрылым!»

К счастью, до рассвета оставалось уже не так долго. Вскоре мелкая голубая луна укатилась за тёмный пик со срезанной макушкой. Ее крупная напарница скрылась за дальним хребтом. До первых лучей солнца на небосклоне сверкали лишь яркие звёзды, среди которых особенно выделялась прекрасная, голубая.

С первыми лучами дневного светила ночные страхи не ушли, но голод гнал меня в путь, не смущали и ноющие мускулы. Когда спрашивала себя, зачем торопиться, ведь в этом мире я чужачка, ответа не находилось. Вернее, был один. Нужно хоть чего-нибудь поесть, уже даже почти неважно, чего.

С грехом пополам спустилась со скалы, всё время озираясь в поисках зверя, который испускал жуткие вопли ночью, но скалы были пустынны и абсолютно бесплодны. Вскоре повезло набрести на родник, и я с удовольствием утолила жажду и умылась. От студеной родниковой влаги приятно ломило зубы и, кажется, я ничего вкуснее в жизни не пила.

Вода немножко утишила голод, и я пошла вперёд бодрее. Даже вернулся некоторый оптимизм. Решила не думать пока на опасные для рассудка темы. Всё равно осмыслить, что нахожусь в другом мире, нереально. Зацикливаясь на таком, кукушку потеряешь в два счета.

«Почему бы не решить, что нахожусь здесь в отпуске? Что-то вроде сафари в африканских саваннах. Почему нет? Раз уж я решила поменять свою жизнь, отдохну немного в Иномирье. А там, глядишь, снова откуда-нибудь свалюсь и попаду обратно».

Папу с мамой, конечно, жалко — расстроятся, наверное. Но ничего, у них ведь есть Димка. Двадцатилетний братик для них отрада и опора. Наследник рода Перовских. Как там всегда говорила мама: «Ты, Анька, — отрезанный ломоть»? Да, как в универ поступила, так меня и выпихнули из родительского гнезда в пустующую бабушкину однушку. Нет, родители благополучно переживут печальное известие. Папа в вечной чехарде совещаний и командировок, ему и о себе подумать некогда. А мама погрустит и, возможно, даже пропустит несколько омолаживающих процедур в принадлежащем ей салоне красоты.

Путаясь в лабиринте скал, я упорно переставляла ноги в направлении пика с обломанной верхушкой — его я выбрала за ориентир. Погруженная в свои мысли, я не сразу заметила, как по пути начали попадаться пушистые растрёпанные ёлки и тонкие деревца с красноватой листвой, усыпанные мелкими желтыми ягодами.

При виде крошечных, похожих на облепиху ягодок, я едва не захлёбывалась слюной. И только мысль, что они, возможно, ядовиты, удерживала от попыток отведать незнакомое лакомство. Вокруг ягод роились насекомые, но это меня не убеждало. Мухи и навоз едят, это вовсе не значит, что он съедобен.

Я сорвала несколько хвоинок с ели, с детства запомнился их кисловатый, хвойный аромат. В детском оздоровительном лагере мы, вечно голодные между обедом и полдником, чего только не ели! Попробовала пожевать хвоинки, вкус, и правда, кисловатый, но злоупотреблять подобными вещами всё-таки не стоит. Дизентерия — худший враг путешественника и отдыхающего.

Вскоре ландшафт изменился, понизился. Скалы остались за спиной, и я вступила в настоящий хвойный лес. Ноги пружинили на мягком настиле из перепревших игл. Редкие растения, растущие в тени подлеска, выглядели незнакомо.