Волшебное желе, или Отпуск в Иномирье

13 Не смешно!

Плач доносился снизу, от реки, и становился все громче и отчаяннее.

Я вскочила, закинув котомку на спину. Пометавшись по краю обрыва, обнаружила едва заметную тропку — та уступами спускалась к воде. Рискуя сломать шею, сбежала на каменистый берег и увидела рыдающего ребенка: это была щуплая девочка лет шести в бедном, латаном сером платьице.

— Что с тобой, детка? Ты потерялась? — крикнула я издали, чтобы не напугать кроху внезапным появлением.

Всхлипывая, девочка обернулась ко мне. Я подбежала и присела перед ней, желая успокоить, и вдруг с изумлением обнаружила, что с заплаканного личика на меня смотрят покрасневшие глазки разного цвета. Правый глаз у малышки был изумрудный, а левый — лазоревый.

«Гетерохромия? Ух ты, как красиво!»

Я повторила вопрос. Во влажных глазах девочки мелькнуло непонимание вкупе с изумлением.

— Я не понимаю вашего языка, тётя, — всхлипнула она.

До меня вдруг дошло, что смысл ее речи тоже доходит до меня не сразу. Я словно переводила ее слова на русский. Без особых усилий, почти автоматически, но все же с небольшой задержкой.

— Помогите мне, тётенька, — пролетала бедняжка. — Сетку для ловли рыбы унесло течением. Староста меня убьёт, если я вернусь в деревню без нее.

«Вот как? Здесь, оказывается, рядышком деревня есть? Отличненько!»

Я посмотрела на речку. В этом месте поток сужался: стиснутая в каменном ложе вода бесилась, ревела и пенилась. Вероятно, можно попытаться преодолеть этот поток вброд, но надежды, что бурное течение не собьёт меня с ног, было мало. А если собьёт, то шансов выбраться на берег почти никаких. Опасная затея. Попутно у меня возникло много вопросов к самой девочке. Кто она? Где ее родители? Не слишком ли она мала, чтобы рыбачить? И почему пришла сюда в одиночку?

Вот только времени на то, чтобы задать эти вопросы, не было.

— Пожалуйста, тетенька! Вон там сеть, видите? Ее сейчас смоет дальше.

Девочка указала на обточенный водой, позеленевший камень, что торчал ровно посередине реки. Присмотревшись, я действительно разглядела облепленную тиной сеть, прибившуюся к этой преграде.

Лезть в реку было неохота. Вода наверняка ледяная. Я поискала глазами жердину, которую можно было бы использовать, как шест. Но ничего подходящего не нашлось. Берег порос низким колючим кустарником, облепленным мелкими жёлтыми ягодами. Чтобы найти достаточно длинную палку, нужно карабкаться обратно на крутояр, а тем временем сетку просто смоет и унесет неизвестно куда.

Вздохнув, сбросила котомку с плеч и принялась разуваться. Отставила в сторону тяжёлые ботинки, сняла носки и даже джинсы — не хотелось бы потом щеголять в мокрых. Оставшись в футболке, кое-как прикрывающей трусики, полезла в речку.

Пока могла, перебиралась по скользким валунам, но дальше пришлось ступить в воду. Как я и предполагала, она была ледяная, несмотря на тёплый, солнечный день. Очень скоро ноги начало сводить судорогой. Первым порывом было бросить всё и вернуться на берег. Но сеть продолжало трепать неспокойное течение, а девочка, заметив мои колебания, снова горестно заголосила.

Так что я сделала второй шаг, третий, а потом… провалилась по пояс в ледяной поток. Меня тут же подхватило, словно щепку, и, закружив, бросило на камни. Кое-как зацепившись за них, я умудрилась не пораниться. Открывшаяся ссадина на ладони — ерунда. С минуту передохнула и снова пустилась в сражение с горной рекой.

Плыть в бурлящей пене было невозможно. К счастью, вокруг торчали камни, напоминающие небольшие скалы. Хватаясь за них, я все же добралась до своей цели. С трудом отцепив от валуна сеть с тремя бьющимися рыбами, я забросила её себе на спину и, измученная и продрогшая до костей, устремилась к берегу.

Шум беснующейся воды стал настолько привычным, что, казалось, поглотил все звуки. Потому я не сразу обратила внимание, что больше не слышу голоса девочки. Перестав плакать, та некоторое время подбадривала меня с берега, а теперь вдруг замолчала. Я уцепилась за очередной скользкий камень обеими руками и посмотрела на берег, однако малышки не увидела.

«Может, она отошла куда-нибудь?»

— Спрашивается, кого ради я лазила за этой проклятой сетью?

Дрожащая и обозлённая, я вылезла — а вернее, выползла на берег. Река словно выпила все силы. От холода зуб на зуб не попадал, но я всё-таки принялась выкликать незнакомку.

Напрасно.

Берег был пуст, а немного осмотревшись, я обнаружила, что оставленная возле большого валуна одежда исчезла. Ботинки, джинсы и даже носки испарились! Правда, котомка с фруктами была на месте — видимо, её нищенский вид не вдохновил маленькую воровку.

Но я всё-таки предпочитаю думать о людях хорошее. Может быть, это шутка, и маленькая дикарка сейчас выскочит из-за соседнего валуна и со смехом скажет, что пошутила?

Чувствуя себя полной лохушкой, я осмотрела старую, дырявую сеть, что досталась мне в качестве компенсации. В ней бултыхались три серебристые рыбки, вполне себе приличные, но это был не слишком-то большой прибыток — обмен явно неравноценный. Тем более что мне теперь предстоит возвращаться к домику практически с голым задом и босиком.

«Босой по лесу, где водятся гигантские муравьи, слизняки, огромные шершни и бог знает кто ещё!»

С трудом подбирая незнакомые слова, откуда-то всплывающие в моей памяти, я старалась перекричать реку:

— Выходи! Хватит, я не играю!

Никакого ответа. Вероятно, юная разводила убежала, радуясь вещичкам, которые ей удалось умыкнуть.

«Ну, попадись мне только!»

От реки тянуло могильным холодом, что не улучшило ни моего настроения, ни замёрзшего состояния. Так что я подобрала котомку и сеть и, осторожно, избегая острых камней, вскарабкалась наверх, проклиная и свой благородный порыв, и юную нахалку.