Волшебное желе, или Отпуск в Иномирье

24 Бытовая магия и бесконечный поток тарелок

День был в разгаре. Только мы управились с травой — развесили зеленые пучки над столами, как тётушка Агата позвала меня помогать на кухне.

С некоторой опаской я зашла на территорию, где хозяйничает лучшая в округе кухарка. Не знаю, что я ожидала здесь увидеть. Наверное, закопчённые стены и огромный — во всю стену — очаг со множеством вертелов. Примерно так мне представлялись средневековые кухни. Но ничего подобного здесь не было.

Просторная, светлая комната, мебель из светлого дерева. В раскрытые окошки врывался свежий ветерок. Посередине — широкая плита с множеством чугунных конфорок. Во вместительных, начищенных до блеска кастрюлях томились кушанья. У одной из стен стоял огромный стеклянный шкаф, на полках которого красовались стопки тарелок разных размеров, чашки, супницы и прочая посуда. Имелись также широкая полка для сушки посуды и вместительная мойка с привычным мне краном, из которого текла теплая вода.

Как ни старалась, я не увидела духовки, как у меня в домике. Отсутствовал и уже привычный мне холодильный шкаф. Его роль здесь выполнял ледник — глубокий подвал, куда вела винтовая лесенка.

Хозяйка виртуозно орудовала ножом, нарезая мясо на разделочном столе, а мне было предложено вычистить котёл после того, как в нем тушились мясо и овощи.

Я озадаченно уставилась на вместительную чугунную посудину, гадая, как лучше выполнить задачу. Наконец, решившись, я с трудом подняла котел и потащила по направлению к мойке.

— Постой, Анна, куда ты его несешь? Поставь, надорвешься!

Я вернула свою ношу на место и изумлённо вылупилась на хозяйку.

— Так вы же сказали вымыть.

— Я сказала: вычистить. Достаточно обычного бытового заклинания, а затем просто протрешь чистой салфеткой.

Вот тут слегка зависла. Если в Иномирье настолько широко пользуются магией в быту, то, кажется, я даже должности судомойки не соответствую.

Это был серьёзный удар. Но что делать? Я немного помялась, а потом сообщила тетке Агате о возникшей небольшой проблемке.

— Ты даже бытовую магию позабыла? Не беда! Я подскажу: призываешь силу и произносишь заклинание: «Ferret sart!»

Со двора послышался шум, и Пит сообщил, что прибыл постоялец. Тётушка Агата бросилась хлопотать, готовя приезжему комнату и подавая обед.

Всё это время — а устройство гостя заняло у хозяйки примерно час — я натужно пыталась сообразить, как это «применить силу». Отлично понимала, что речь не о физической силе, а какой-то другой. О магии, да. Вот только как её призвать?

Стоя над котлом, стенки которого покрывал слой жира, я надсаживалась так и эдак, пытаясь отыскать в себе эту самую бытовую магию. Бубнила на все лады заветное «Ferret sart». И все без толку.

— Так и не вышло, девочка? — расстроилась тетушка. — Может, потому тебя и бросили, что магии нет, бедняжка ты моя? У благородных родов отсутствие магии считается позором. Большинство аристократов — сильные маги, это среди простонародья примерно половина живет без дара. Ну ничего, с котлом я и сама справлюсь, а ты поди пока помоги Питу за стойкой.

Ощущая себя полным лузером, я покинула кухню и присоединилась к сыну Агаты, который деловито хозяйничал среди бочонков пенного и бутылок вина.

Постоялец — богатый торговец по имени господин Круадо — восседал за одним из столов в центре зала. Как я узнала позже, он большой любитель покушать и, куда бы ни ехал, всегда останавливается у Агаты. На накрытой белоснежной скатертью столешнице перед ним красовались миски, кастрюльки и блюда с разнообразнейшей снедью. Полный пожилой мужчина с густой бородой степенно поглощал все это, не уставая нахваливать угощения, когда Агата показывалась из кухни с очередной кастрюлькой или блюдом.

Пит следил, чтобы хрустальный кубок гостя не оставался пустым. Для этого пареньку приходилось курсировать от стойки к столу с большим кувшином с пенным — слабоалкогольным, пахнущим пивом и травами напитком.

В мои задачи входило не путаться под ногами и мыть освободившуюся посуду, после чего относить ее на кухню и ставить на сушилку. Переживая фиаско с котлом и магией, я изо всех сил старалась быть полезной, так что, когда гость, наконец, налопался и сыто отвалился от стола, у меня ноги уже гудели.

После того как Круадо удалился в свою комнату, я убрала со стола и снова все мыла, мыла, мыла…

Однако всему на свете приходит конец, вот и мы выкроили паузу для короткой передышки. На дрожащих от непривычной беготни ногах я прошла вслед за Питом на задний двор, где в тени развесистого фруктового дерева для нас был накрыт стол.

— Ну, как тебе работа, Анна? — спросила хозяйка, разливая по тарелкам ароматную рыбную похлебку.

— Я рада, что ничего не разбила, — проговорила я.

По привычке, чтобы не сглазить, сплюнула три раза через левое плечо и вдруг обнаружила, что мать и сын смотрят на меня одинаково изумленными васильковыми глазами. Пришлось выкручиваться:

— В тех местах, где я жила, так делают, чтобы не навлечь беду. Как видите, я кое-что все-таки помню.

Объяснение приняли, и мы принялись за еду, причем Агате вскоре пришлось отлучиться: новые посетители прибыли.

Нас снова ждала работа.

Я быстро покончила со своей порцией (изрядной, надо сказать) и, кряхтя и хватаясь за поясницу, поднялась с лавки, чем ужасно насмешила Пита.

— А представьте, моя леди, каково это, когда у нас полный зал гостей?

— Ох!

— Ничего, привыкнете, это только поначалу трудно. Хотя, буду честен: у нас никто надолго не задерживается — такой поток посетителей не всякому по плечу.

В голосе парнишки звучали нотки превосходства и гордости, и он имеет на это полное право, ведь тяжело трудится.

Но и без его предупреждений я уже хорошо представляла, что мне предстоит. Если за одним обжорой я замучалась посуду мыть, то за целой оравой…

«Ничего, я все смогу. Только бы ничего не разбить, иначе мои 50 этих… как их… хилдо, превратятся в долг!»