Волшебные нити

1. Не то купцы, не то мудрецы

Волшебные нити

Он снял шутовской колпак – и надел корону.

Смех шута мудрее, чем корона глупца

Приветствую всех читателей в моей новинке. Решилась замахнуться на сказку. Как ни странно, но это оказалось достаточно сложно. Книга выходит в рамках литмоба. Проды - каждый день! Как всегда, рада отзывам и подпискам!

Много лет назад жил-был царь Лукарий, который страсть как любил наряды и обновки и все свои деньги на них тратил. И к войску выходил, и в театр выезжал, либо в лес на прогулку не иначе как затем, чтобы только в новом наряде щегольнуть. На каждый час дня был у него особый платно[1], и как про царей говорят: «Царь в Думе», так про него всегда говорили: «Царь в гардеробной». Ещё он везде с собой возил своего шута, что от всех лицо маской скрывал. И хоть язык его был нем, а тело перекошено, словно старая коряга, глаза – зрячи сверх меры, и видели то, что другим не дано.

Стольный град, в котором жил царь, был большой да бойкий, на торговых путях стоял, что ни день заезжали купцы заморские да гости чужестранные. Вот как-то раз заехали двое иноземцев, видом не то купцы, не то что мудрецы. Одежды на них были простые, из сероватого льна, а глаза – глубокие, словно два колодца, в которых отражается само небо. Ходили слухи, будто видели их накануне у старого капища Макоши, что на краю леса стояло, а потом они будто из тумана возникли на дороге. Они сказались ткачами и заявили, что могут выткать замечательную ткань, лучше которой и помыслить нельзя. Платье, сшитое из этой ткани, обладает чудесным свойством. Только каким, они не знают, потому что на каждого человека ткань влияет по-своему.

– Материю мы ткём не простую, – голос у одного из них был тихий, но каждый звук отчётливо ложился в тишине покоев, – а по указу Небесной Пряхи, что судьбы человеческие нитями серебряными вышивает. Всяк, кто к этой ткани прикоснётся, свою истинную судьбу узнает.

«Вот бы мне такое платье! – подумал царь. Хотелось бы удивиться. Какое свойство оно приобретёт на великом царе? Возвеличит ещё больше?»

Правитель сказал, что скупит всю ткань, сколько бы ни наткали иноземцы. На самом деле он не хотел, чтобы волшебный материал достался ещё кому-то. Он дал мастерам много денег, чтобы они немедля приступили к работе.

Те поставили два ткацких станка и принялись работать. Работали день, ночь, ещё день. А потом пригласили царя посмотреть ткань.

Царю не пристало ходить по мастерским, и он послал своего советника. Честный и старый боярин не увидел никакой ткани. Сколько бы он ни разглядывал в лупу станок, и стол рядом, ничего не нашёл.

– Они мошенники, – доложил он королю. – Ничего не наткали, только время зря потратил.

– Что? – взревел рассерженный царь и бросился к портным. Но и он ничего не увидел. Хотел уже казнить ткачей, но те только хитро переглядывались, нисколько не опасаясь гнева правителя. А вот шут, который сопровождал царя везде, неожиданно замер.

Он провёл тонкими пальцами по нитям, которые сверкали для него необыкновенным серебром, и подушечки его вдруг ощутили тепло и лёгкое покалывание, будто он прикоснулся к спящей молнии. Перед его внутренним взором пронеслись видения: серебряная нить, ткущаяся в бесконечном полотне, и строгий лик Великой Богини.

Приподнял ткань, которая казалась нежным газовым облаком.

– Ты что-то видишь? – прищурившись, спросил шута царь. Тот кивнул, тяжело вздохнул и сделал шаг назад, отступая от потрясающей красоты ткани.

– И как это понимать? – он перевёл взгляд на мастеровых.

– Ткань безлика, мой повелитель, – ответил один из иноземцев, – только наряд, надетый на тело преобразит человека, и тогда это станет видно всем. Мы лишь челноки в руках Макоши, посланцы. Когда ткань ляжет на плечи тех, чья судьба на решенье просится, может и богиня свой лик покажет. Кому – слава и процветание, кому – позор и попрание.

Царь долго думал. Очень хотелось иметь у себя необычный наряд, но стало страшно. А вдруг эта ткань отравит его или ещё чего похуже, всё-таки эти ткачи подозрительные.

– Хорошо, сшейте из этого материала наряд моему шуту. Посмотрим, как он на него подействует. А если ткань так и останется невидимой, то вас казнят в тот же день, а шут будет ходить голым до конца жизни, – распорядился царь, приняв непростое решение.

Ткачи переглянулись и подмигнули хлопцу, который сидел возле ног правителя и качал головой, словно маятник в часах.

Ещё два дня трудились ткачи, не доверив швеям тонкую работу, а когда в назначенное время к ним явился правитель в сопровождении шута, они без лишних слов надели невидимое изделие на юношу. Ничего не поменялось. Наряда никто не увидел. Разве что лёгкое прозрачное облачко окутало фигуру шута.

Минута, две, а потом раздирающий душу вой заполнил комнату. Тело юноши воспарило над полом и выгнулось от боли. Вокруг вспыхнуло сияние, и маска, прикрывающая лицо, покатилась с резким звуком по доскам.

Ошеломлённый царь отшатнулся, подняв руку, чтобы защитить глаза от ослепительного света. Когда свечение угасло, он опустил руку и остолбенел. Правитель и ткачи увидели то, чего не видел никто в его царстве долгие годы. Чудо.
У шута исчезли страшные багровые шрамы, стягивавшие щёку и шею. Кожа под ними оказалась чистой и гладкой, будто рубцов и не бывало. Светлые, почти белые волосы теперь обрамляли не искорёженное, а удивительно прекрасное, благородное лицо с правильными чертами и высокими скулами – лицо, в котором вдруг проступила давно забытая семейная черта. Черта покойного брата царя. Правитель долго вглядывался в лежащего на полу без сознания шута.

– Раздеть и в темницу. – Кивнул на юношу и повернулся к ткачам. ­– А вам приказываю сшить наряд уже мне. И если вы кому-нибудь хоть слово скажете… я вас казню в тот же миг.