Волшебные нити

10. Кто змея победит, тот и оковы сердца разрушит

Адриан возвращался на болото, окрылённый победой и предвкушая встречу. Каждый шаг отмеривал расстояние до той самой поляны на краю топи, где они договорились встретиться через семь дней. Он справился куда раньше срока, и теперь лёгкая тревога отравляла радость. Вдруг она ушла по своим делам, не ожидая его так скоро? Вдруг ждать придётся? Он мысленно прокручивал их прощание, стараясь уловить в нём хоть намёк, хоть слово, которое подарило бы уверенность.

Неожиданно дорогу ему перебежал заяц, и тут из-за сосны послышался всхлип. Детский, испуганный. Адриан замер, но через мгновение понял – это плакал не ребёнок.

На обочине, прислонившись к замшелому пню, сидел дед в посконной рубахе. Рядом валялась пустое лукошко, а сам он, согнувшись, почти беззвучно трясся от плача, вытирая лицо жилистой рукой.

– Дед? Что случилось? – осторожно окликнул его Адриан, подходя ближе.

Старик вздрогнул и поднял на него выцветшие глаза.

– Да вот... беда-то какая, кормилец, – голос его предательски дрожал. – Внучок мой, Ванюша, пошёл по грибы да по ягоды, да в чаще и заплутал. А я уж стар стал, ноги не носят, искать не могу. Слышал, там, в глухомани, и волки водятся, и медведи... Пропадёт мой сокол ясный, пропадёт! Я уж к соседям сходил, никто не решился помочь... Сижу тут, молюсь, чтоб хоть кто мимо шёл да подсобил.

Сердце Адриана сжалось.

– Не тужи, дед. Я его найду, – твёрдо сказал он, направляясь на поиски.

Но старик вдруг схватил его за рукав.

– Да не туда пошёл, боярин! Он не в чащу, он... он к Старому Кургану подался. Сопка такая есть, высокая. Ребята сказывали, будто видели, как он туда побежал, за белым грибом, мол... А туда... туда никто не ходит.

– Почему? – насторожился Адриан.

– Место недоброе, – прошептал старик, испуганно озираясь. – Говорят, там змей лютый обитает. Невелик, с лапоть, а глазом жёлтым притягивает, душу в кольца сворачивает, путников с дороги сбивает да в свою нору заманивает. Богатыри сроду его победить не могли – не сила тут нужна, а хитрость да смекалка. Мой-то Ванюша, дурак малый, наверняка позарился на грибы да под взгляд его попал!

Царевич почувствовал, как симбиот на его руке заметно дрогнул. Ощутил, как по коже пробежали мурашки – древний инстинкт чужался колдовского духа того места.

– Хорошо. Значит, мне не нужно будет биться со змеем, а его загадку отгадать, чтобы он отпустил мальца. Показывай, дед, дорогу к Кургану.

Пока старик, припадая на ногу, вёл их по едва заметной тропе, Адриан на ходу обдумывал план. Он не был богатырём, чтобы сражаться, и не был купцом, чтобы откупиться. Он был... правителем. А правитель должен уметь договариваться и находить решения.

У подножия высокого кургана, у входа в чёрную, неприятную нору, они нашли маленький лапоть.

– Это Вани, – дед собрался броситься в нору, но Адриан его удержал.

– Внуку не поможешь и сам сгинешь. Подожди, мы его сейчас выманим.

Из норы тянуло холодом и пахло прелыми листьями и чем-то металлическим.

– Эй, хозяин подземный! – громко крикнул Адриан, заглушая уже не тревожное, а гневное шипение симбиота, чувствовавшего чужую волшбу. – Выведи пленника и выслушай меня!

Из норы медленно выползла оно. Существо, длиной с руку, покрытое переливающейся, будто масляной, чешуёй. Но глаза... глаза у него оказались огромные, совершенно круглые и ярко-жёлтые, как расплавленное золото. Адриан почувствовал, как тот взгляд пытается навести морок, накрыть пеленой, чтобы мысли отказали. Чтобы проявились на свет жадность, злоба и тщеславие. Только царевич остался спокоен, ведь не нашлось у него этих качеств.

Змей неестественно замер, его присушивающие чары не подействовали. Впервые его силы оказались бесполезны.

– Кто-о-о ты, чьи мысли глухи для моего зова? – прошипело существо, и его голос, холодный и вкрадчивый, звучал прямо в голове, но уже без прежней уверенности. – Новый гость? Твой разум... твёрдый. Оставайся-а-а... я изучу его...

– Я пришёл за мальчиком. Отдай его! – уверенно повторил Адриан, не отводя взгляда.

Раздражённый неудачей, змей нервно рассмеялся, ведь его главное оружие не сработало. Оставалось последнее – слова.

– Всё имеет свою цену, человече. Мальчик разгадал мою загадку? Нет. Значит, он мой. А так уж ты хитёр, раз хочешь его спасти? Отгадай три загадки. Не отгадаешь – останешься тут вместе с ним.

Адриан кивнул:

– Спрашивай.

– Первая: видишь ли ты то, что вижу я? – змей уставился на него своим чарующим взглядом.

Хитрый вопрос. Если сказать «да» – значит, попал под его влияние. Если сказать «нет» – признать свою слабость. Адриан улыбнулся.

– Я вижу тебя. А ты видишь меня. Значит, мы видим друг друга. Я отгадал?

Змей от бешенства чуть не взвился вверх.

– Ладно... вторая: что нельзя удержать и десяти минут, хотя оно легче пёрышка?

Адриан подумал о всех годах, проведённых в маске, о дыхании, о надежде.

– Дыхание, – сказал он. – Его нельзя удержать.

Змей зашипел от злости.

– Последняя! Что всегда идёт, но никогда не сходит с места?

Адриан посмотрел на дорогу, что привела их сюда, и на путь, что лежал дальше.

– Река. Или дорога. Они всегда в пути, но всегда остаются на своём месте.

Змей издал оглушительный, яростный визг. Он затрепетал всем телом и стал медленно, нехотя, заползать обратно в нору.

– Забирай свою двуногую пищу и уходи! И никогда не возвращайся! – мерзко зашипел он напоследок.

Адриан выдохнул, сам не ожидая, что его догадки окажутся верны.

Из темноты на свет, пошатываясь, вышел бледный, перепуганный мальчик лет восьми. Адриан подхватил его на руки и отнёс к плачущему от счастья деду.

Царевич не использовал силу, хотя костяная дубинка и висела у него за спиной. Он переиграл змея умом. И в этот момент царевич понял, что это и есть настоящая власть. А ещё – облегчение от того, что удалось обойтись без насилия.