Волшебные нити

13. Трём весть: царство им месть

Адриан зарылся пятернёй себе в волосы.

– Прости, я бы не питал надежды. Я тогда плохо понимал. У меня болело всё тело, ведь на меня обрушилась горящая балка.

– Но как же… от ожогов нет и следа, – изумилась Анна.

– Это всё Макошь и её волшебные нити. Я тебе всё подробно расскажу, но сначала всё-таки ты.

– У меня ничего интересного, – отмахнулась Анна, – там, пока мы стояли оцепеневшие, ко мне подошёл гончар. Старый, седой, с руками в вечных трещинах от глины. Он откуда-то знал нас в лицо. Покачал головой, глядя на пепелище. Ничего не сказав, просто взял меня за руку и повёл... а я, как во сне, потянула за собой Ладу. Он привёл нас сюда, в эту лавку, затворил дверь и сказал только одно: «Теперь вы здесь мои внучки. Понятно?». Мы кивнули.

Адриан погладил сестру по руке.

– Мне было одиннадцать, – взгляд Анны стал отстранённым, она снова была той перепуганной девочкой. – Ладе... десять. Он оставил нас у себя. Пояснил, почему нам нельзя домой, всем сказал, что мы внучки его покойной сестры из дальней деревни, которых он взял на воспитание. Никто не удивился – он всегда был угрюмым и нелюдимым. А через несколько дней...

Голос её дрогнул.

– Лада не выдержала. Она плакала каждую ночь, боялась любого стука в дверь. И однажды... просто сбежала. Искали её всем районом. Но нашли только её платочек у края болота. Все решили, что она утонула. А я... я верила, что она жива. Чувствовала. Но и сказать ничего не могла. Не могла выдать нашу тайну, подвести Гордея. Я должна была жить. Ради неё. Ради вас всех.

Она вытерла ладонью внезапно навернувшиеся слёзы.

– Вот и вся история. Гордей научил меня ремеслу. Оно... оно спасало. Когда руки заняты глиной, голова молчит. А эта лавка... она стала моей крепостью. Моей печкой-матушкой, что и согрела, и спрятала, и прокормила. Искать родных Гордей мне запретил. Вот я и ждала. Ждала, что однажды дверь откроется... и... – она недоговорила, просто посмотрела на них.

– И мы вернулись, – тихо закончил за неё Адриан, снова беря её руку.

Рассказ оказался простым и страшным в своей обыденности. Не было погонь, не было злодеев – лишь тихий, повседневный героизм старого гончара и девочки, которая выжила, чтобы хранить память и надежду.

Лада, до этого молча слушавшая, тихо вздохнула:

– Я не сбегала. Меня на улице заметил кто-то из людей боярина Воробьёва. Все знали, что он хотел меня в жёны, но отец отказывал его прошениям о заручинах. А тут – девочка осиротела. Можно воспользоваться ситуацией. Что он и сделал. Его люди выкрали меня и отвезли к нему. Он долго уговаривал меня согласиться на замужество, но я всё время кричала и отказывалась. Вот он и пригласил чёрного колдуна, чтобы тот лишил меня воли, но что-то пошло не так. Я стала кикиморой, и он отправил меня жить на болото.

Анна всплеснула руками, понимая теперь откуда появилась зелёная кожа у подруги.

Адриан взял Ладу за руку, успокаивая её.

– Ты была ещё совсем ребёнком. Как ты выжила?

– Сама не знаю. Просто разговаривала с птицами, животными и деревьями. Они меня понимали и помогали. А потом, когда я освоила дар, стала их защищать. Когда мне исполнилось шестнадцать, в лес стали приходить люди боярина и пытаться меня поймать. Только вот силы мои всё росли. Тогда они наставили ловушек, чтобы в них попадали звери. Я их спасала, а в это время тати охотились на меня. Пришлось срочно придумывать и выращивать новые виды растений для защиты. На такой цветок ты и наткнулся, – виновато закончила Лада.

– Как у вас всё интересно, а у меня одна скукота, – радостно блестя глазками, вздохнула Анна.

– Ну, а меня, после того как я оплакал вас всех, дядя обрядил в шута. Моё тело изуродовал огонь и шрамы. Лицо – обезображено, поэтому я носил маску. Голоса не было, и я не мог никому ничего рассказать. Да и кому? Позже я узнал, что дядя давно хотел стать правителем и готовил смену власти. Многие знали.

Анна замерла.

– Тот страшный шут, что появлялся всегда с царём – это ты?

Адриан невесело усмехнулся:

– Я сестрёнка, я.

Она обняла его крепко-крепко. Теперь их круг замкнулся. И у них было всё, чтобы начать свой виток сначала.

– Именем правителя, откройте! – в дверь неистово забарабанили, и Адриан тяжело выдохнул.

– Это за мной. Кто-то уже узнал. Не дадут спокойно поговорить, – он метнул взгляд на сестёр, в котором читалась и тревога, и решимость.

Его слова повисли в воздухе ровно на мгновение. В следующее уже раздался оглушительный треск – дверь слетела с петель, и в лавку, сметая глиняные изделия с полок, ввалились пятеро вооружённых стражников.

За их спинами, стараясь выглядеть важно, стоял тощий глашатай с грамотой в руках. Он выкрикнул, сбивчиво зачитывая:

– «Именем Его Царского Величества, государя всея Руси Евлампия, повелеваем немедленно схватить самозванца, что дерзает именовать себя наследником, и его поганую болотную ведьму! А лавку сию опечатать! Не мешкая!».

Адриан замер на мгновение, а потом разразился хриплым, невесёлым смехом.

– Евлампий? – его голос звенел от ярости и изумления. – Боярин Евлампий? Этот подлиза и интриган, который счёт медякам вёл? И он теперь – государь всея Руси? Да он при дяде из-за спины бояр говорить боялся! Каким боком его на трон закатило?! Совсем нельзя из столицы уезжать – сразу же крысы корону примеряют!

Его вспышка длилась всего мгновение. Мысли пронеслись вихрем. Сдаваться сейчас – значит обречь всех троих на гибель. Действовать нужно было мгновенно.

Пока стражники озирались в тесной лавке, он резко рванулся вперёд. Костяная дубина свистнула в воздухе и со звонким стуком обрушилась на шлем ближайшего воина. Тот осел на пол с глухим стоном.

– Бежим! – крикнул Адриан, отступая к задней двери.

Приказ сработал молниеносно. Анна, не теряя присутствия духа, на ходу сунула в мешок что-то с полки – может, еды, может, дорогую сердцу безделушку. Они высыпали на задний двор, но и там их уже ждала засада. Ещё трое стражников с обнажёнными мечами преградили путь к узкому переулку.