Волшебные нити

17. Свою беду не руками разведу. Коли царь велит – баба в Совет летит

Плакали все, не в силах сдерживаться. Адриан стоял в стороне, опираясь о косяк, обессиленный, но счастливый. Он видел, как Мария что-то радостно шептала Акиму, а тот лишь молча кивал, смотря на жену с благоговением.

А потом во дворе грохнуло корыто. Лада перетаскивала его после чистки.

Секунда ошеломлённой тишины – и тут же она взорвалась криками радости.

– Матушка! Ты видишь! – Лада бросилась к ней, обвивая руками, и слёзы текли по её лицу, смешиваясь с улыбкой.

Когда первый шквал эмоций немного улёгся, и все уселись за стол, уставленный простой, но праздничной едой, Адриан сделал паузу и тихо, но чётко сказал:

– Это была не болезнь. Марию сглазили. Намеренно. Кто-то наслал порчу.

В избе повисла напряжённая тишина.

– Кто? Кому это было нужно? – первым нарушил молчание отец, и в его голосе впервые зазвучал стальной отблеск былого воина.

Все начали перебирать возможных недругов. Вспомнили и завистливого боярина, и старого соперника по охоте, и даже колдунью из соседнего села... Но всё не сходилось.

И тут Арина хлопнула себя по колену:

– Так ведь это же она! Кузьмовна, соседка! Помнишь, сестра, как она к Акиму липла? Для своей вдовой дочери его приглядывала. Я её тогда так отчихвостила, что она неделю мне не показывалась на глаза. А потом Мария и зрение потеряла... Как раз после нашей ссоры у колодца!

Все ахнули. Вспомнили и злобный взгляд соседки, и её угрозы, что «ещё пожалеете». Словно пелена спала с глаз, и правда открылась.

Аким медленно поднялся.

– Значит, война пришла к нам из-за плетня. Что ж, пора наведаться в гости.

– Опять на рожон лезешь! Мало нас бед накрыло? Сидел бы дома, – растревожилась Мария.

– Вот тут я согласна с сестрой, – поддержала её Арина, – там ведь стража понаехала. Может, ещё не убрались. Они же любят за счёт людей столоваться.

– А мы это узнать можем, правда, Лада? – Анна весело посмотрела на подругу, – ты ведь можешь спросить у птиц, что они видят и кого. Да и узнать, как там эта ведьма-соседка поживает?

– Хорошо. – Лада подняла с лавки и отправилась на улицу. Посмотреть на это действие высыпали все.

Она встала на середине лужайки, раскинула руки и слегка запрокинула голову, словно обращаясь к небу. Ветерок внезапно стих, и лес затаил дыхание. Сначала с ближайшей сосны слетела шустрая сойка, уселась на забор и завела свою трескучую песенку.

– Сойка говорит, что у Кузьмовны сегодня утром гости были, – перевела Лада, не открывая глаз. – Из города четыре всадника приезжали, спрашивали про нас. Она им что-то шептала, показывала в сторону леса...

Потом с громким карканьем примчалась ворона, устроившись на крыше бани.

– Ворона каркает, что двое всадников уехали в сторону болот, не туда, а двое остались в нашем доме, вроде засады организовали. А сама Кузьмовна... – Лада нахмурилась, прислушиваясь. – Сидит на лавке у окна, лицо бледное, словно муку съела. Всё на руки свои смотрит... Трясутся они у неё.

С ветки на ветку перепорхнула сорока, застрекотала.

– Сорока смеётся, – на губах Лады появилась лёгкая улыбка. – Говорит, наша соседка с утра пораньше к колодцу шла, да на ровном месте оступилась. Весь ушат воды на себя выплеснула. Теперь сидит, мокрая да злая. И ещё... Лада приоткрыла глаза, и в них плеснулось озорство. – Говорит, воробьи всё семя новое, что она купила, поклевали. Сидит теперь на лавке и чуть не плачет от злости.

Арина фыркнула, прикрыв рот рукой. Даже суровый Аким не сдержал усмешки.

– Значит, зло возвращается, – тихо произнёс Адриан. – Пока лишь мелочами, но уже начало.

– А я считаю, что надо и её зрения лишить, как она Марию, – неожиданно резко прошептала Анна, – знаю я таких, если их не наказать, так они ещё столько бед наделают.

Все замолчали, впечатлённые словами Анны.

– А что? – она невесело пожала плечами, – знаю я вас. Пожалеете сейчас ещё на радостях, а она ещё много людей покалечит.

– И кто ж тебя так обидел? – прозорливый Адриан обнял сестру за плечи.

– Жила у нас одна соседка, – в словах Анны чувствовалась застарелая горечь. – Сладкоречивая, как змея подколодная. Пока всем мужикам в округе головы не закружила, не успокоилась. Три семьи оставила без отцов, малых детей сиротами. Моего... друга тоже. Ваню отец бросил, из дому ушёл к ней, да в пьяной драке насмерть забит был. А она на похоронах в чёрном платочке слёзы лила, будто не она причиной всему. И ведь вышла замуж снова, богато, и живёт припеваючи. Ничто её не коснулось. Вот потому и верю – зло нужно выжигать, пока оно других не спалило.

Все молчали, поражённые и этой историей, и твёрдостью, с которой её рассказала всегда весёлая Анна. Даже Лада смотрела на подругу с новым пониманием.

– Сестра права, – тихо, но твёрдо сказал Адриан. – Мы не можем рисковать другими. Но ослеплять её своими руками – опуститься до её уровня. Мы найдём иной способ. Надо лишить её силы, а не просто зрения. Сжечь её корни. Тогда и глаза её станут просто глазами старой женщины.

– Сорока настрекотала, что прячет она мешочек волосяной под порогом, от других людей взятые.

– Вот оно что, – прошептал Аким, и в глазах его вспыхнуло понимание. – Значит, тянет силы она из чужих жизней.

– Тогда всё ясно, – твёрдо сказал Адриан. – Достанем его и сожжём на осиновых дровах. Все её чары обратятся в пепел.

– Но как подобраться к порогу? – озабоченно спросила Арина. – Стража там, чужая изба...

– Птицы помогут, – уверенно ответила Лада. – Дятел может отвлечь стражу, долбя по ставне. А сорока или галка поднырнёт под порог и вытащит тот мешочек. Для них это – блестящая безделушка.

– Вот и решение, – кивнул Адриан. – Пусть сама природа совершит правосудие. Мы не прольём ни капли крови, но лишим её всей силы. Станет она обычной бабой, и сама жизнь её накажет за все содеянные пакости.

– Нет! – вперёд вышла Анна, сжав кулаки. Её голос звенел в воздухе, заставляя переживать, – у неё власти над другими не будет, но силы-то в ней останутся. Начнёт новый мешочек собирать. Услышьте уже меня!