Волшебные нити

22.  Где сердце открыто – там и чудо запросто

Их прервал тихий, жалобный писк. Из-за высокой кованой ограды одного из особняков кто-то вышвырнул на мостовую маленький, тряпичный свёрток. Он дёрнулся, издав тот самый звук.

Лада нахмурилась, её лёгкость сменилась настороженностью. Она отпустила руку Адриана и ринулась вперёд. На холодном камне лежал щенок, породистый, видимо, от бракованного помёта – он был мал, хрупок, и одна его лапка была уродливо вывернута.

– Адриан, – голос её дрогнул от жалости и просьбы. – Помоги ему. Ты же можешь?

Адриан, не раздумывая, опустился на колени. Он положил руку на дрожащий комочек, чувствуя, как симбиот напрягся, направляя привычную уже энергию на исцеление. Кость встала на место, рана затянулась. Щенок завилял хвостом и лизнул ему пальцы.

Но Лада не отводила взгляда от Адриана. Она смотрела на него с таким обожанием и верой, словно он совершил величайшее чудо. И для неё так оно и было. В её мире, где царила боль и уродство, он был тем, кто нёс целостность и покой.

– Спасибо, – прошептала она, снова беря его за руку, но теперь уже с новым чувством – не только нежности, но и гордости за него.

– Возьмём его? – спросил Адриан, поднимая спасённого щенка.

– Конечно, – улыбнулась Лада. – Он теперь наш.

И они втроём двинулись дальше. Лада несла в себе новообретённую лёгкость, а Адриан – твёрдую уверенность, что он должен защищать этот хрупкий мир, который она наконец-то обрела.

Их путь вёл мимо кружечной, где сидели завсегдатаи бражки. А потом они стали свидетелями драки. Два пьяных мужика – один кучерявый, краснорожий, другой худой и жилистый, с лицом, перекошенным злобой, – катались по грязной земле, пытаясь «вломить» друг другу. Кругом стояли зеваки, семь человек, подначивая их. У одного из дерущихся из разбитого носа текла кровь, заливая рубаху, а второй сжимал неестественно выгнутую, уже распухающую кисть руки – видимо, сломанную при ударе.

– Что нам делать? Они же покалечат друг друга, – прошептала Лада, сжимая рукав Адриана.

– Из-за чего сыр-бор? – громко спросил Адриан у ближайшего зеваки.

– Да кто ж их разберёт, боярин! – сплюнул тот. – Один у другого ковш с брагой спёр, али бабские взгляды не поделили... Дело житейское.

– Надо их разнять, – твёрдо сказала Лада, – у одного из них рука сломана.

– Ничего, до свадьбы заживёт! – громко хохотнул другой мужик и сально уставился на Ладу. Тут у Адриана вскипела кровь.

Второй лишь пожал плечами, продолжая болеть за худого.

– Разойдись! – рявкнул он на толпу, и в его голосе вдруг прозвучала такая сталь, что мужики от неожиданности расступились. Он шагнул к дерущимся и одним движением оттащил здоровяка за ворот, как щенка.

У всех присутствующих глаза полезли на лоб. С виду щуплый молодец, а мужика – как тряпку отшвырнул.

– Чего дуришь? – Адриан строго посмотрел то на одного, то на другого. Тот, что был сверху, опомнившись, глядел на своего соперника и словно не понимал, почему они подрались.

– По домам, живо! А ты, – Адриан кивнул на того, у которого рука распухла, – ко мне.

Тот, охая, нехотя поднялся, но гневить такого силача не стал.

– Руку давай.

Тот неохотно протянул руку, и застонал от боли, удивляясь, какая она стала толстая.

– Эт-то что?

– Перелом, дубовая твоя башка. Сейчас поправлю. Терпи.

Адриан положил руку на распухшую кисть. Симбиот под рубашкой шевельнулся, и по жилам разлилось знакомое тепло. Кость встала на место с тихим щелчком, опухоль начала спадать на глазах. Мужик остолбенело смотрел на свою здоровую руку.

– Спасибо... – прохрипел он, крестясь. – Целитель...

– Если ещё раз попадёшься на драке, – строго сказал Адриан, – сломаю ноги, чтобы дома с женой сидел, а не по кружечным шлялся. Катись!

– А мне нос можешь вправить так же? – со злостью прищурившись смачно сплюнул злобный мужик, – или тоже домой пошлёшь? Вот если бы меня такая девка дома ждала, разве я пошёл бы брагой заправляться? Может, поделишься?

У Адриана только что дым из носа не пошёл, как его вывели из себя слова мужика. Он почувствовал, как симбиот на его плече вздыбился в немой ярости. Кровь ударила в виски, и мир на миг покраснел.

Лада погладила Адриана по спине, пытаясь успокоить. Потом вышла навстречу кривоносому и хитро улыбнувшись, спросила:

– А справишься с такой, как я? – она смело взглянула в глаза говорившего. Тот на какое-то время опешил, откинул чёлку со лба и сунул палец за пояс.

– Ещё ни одна не уходила от меня недовольная. – Но чем дольше он глядел в её глаза, тем больше вытягивалось его лицо. Плечи опустились, голова поникла.

– Иди, и больше сюда не приходи. Всё у тебя хорошо, а ты судьбу гневишь, – махнула в его сторону рукой Лада. – Ой, нет, стой. Адриан, поправь ему нос, а то из-за этого его не взяли на смолокурню.

Мужик вернулся, как собачка на привязи. Молча отстоял, пока ему вправляли нос, и лишь уходя, до земли поклонился: сначала Ладе, потом Адриану.

– Чего это он? – зашептались мужики, – что ты с ним сделала?

– Лишь показала, что его ждёт, если он продолжит. А то, что наговорили ему соседи про жену – враки. Верна она ему и любит.

– Да откуда ты всё знаешь? – закричали они.

– Цыть! – снова рявкнул Адриан и вытянул руки вперёд, показав рисунок.

– Отмеченные Макошью, – прошёл шепоток. Но и из оставшихся нашёл грубиян, которому всё хотелось геройствовать.

– Эй, чего хорошую драку прекратили? – буянил тот, – иди сюда, сейчас я тебя поколочу, а твою девку приголублю.

Лада посмотрела на него – и увидела. Горькую пустоту внутри, оставленную смертью сына, которую он затапливал дешёвой бражкой.

– У него сын умер, вот и не может успокоиться. Пьёт, – тихо шепнула Адриану Лада.

Он посмотрел на неё с изумлением и восхищением, а сам уже шёл к здоровенному мужику. Положил ему руку на плечо. Неожиданно, сзади прижалась Лада. Он почувствовал, как её сила потекла в него, а потом в этого убитого горем несчастного.