Волшебные нити

24.  Не тяни руки к тем, кто дорог кикиморе – протянешь ноги

– АЗЪ ЕСМЬ ЦАРЬ! – воскликнул он, довольно потрясая предметами.

– Царь, говоришь? – громко, чтобы слышала вся площадь, переспросил Адриан. – А корона-то на голове твоей где? Иль она у тебя из воздуха, да не явилась?

Но в уме он лихорадочно соображал: «Как?.. Как символы власти могли откликнуться на его зов?..»

И он двинулся к помосту. Охрана, ошеломлённая и растерянная, попятилась, пропуская его. Лада шла рядом, её горделивая осанка и холодный взгляд были красноречивее любых слов. Так они и взошли на помост, никто не посмел преградить им путь. Любопытно было всем.

– Не ответишь про корону, так ответь на другой вопрос, – продолжил Адриан, с насмешливой учтивостью обводя рукой принцессу. – Скажи, а эта дивная заморская гостья какого рода-племени? И по какому случаю украшает она своим присутствием наше русское торжище?

Евлампий, сбитый с толку этой развязностью, на мгновение опешил.

– Это... это моя невеста! – выпалил он, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Невеста? – Адриан сделал удивлённые глаза. – Это ради неё ты казну нашу иноземным купцам раздаёшь да земли русские в придачу сулишь? Красива – не спорю, но на Руси и своих красавиц хватает. Вот у меня невеста, так невеста! А главное – своя, родная, – он нежно взглянул на Ладу, и та ответила ему лёгкой улыбкой.

– У твоего покойного отца был заключён договор! – завопил Евлампий, чувствуя, что почва уходит из-под ног. – По нему – сидящий на троне обязан жениться на принцессе, иначе войной грозит её отец пойти! – И тут же спохватился, поняв, что сказал лишнее. – Я... я тебе ничего не должен объяснять!

– Мне-то может и не должен, – голос Адриана зазвучал сталью. – А им? – он обвёл рукой всю площадь, где замерший народ ловил каждое слово. – Им, чьи сыновья в той войне сложат головы? Им, чьи сёстры и дочери оплакивать их будут? Им ты не должен?

На площади воцарилась абсолютная тишина. Бояре в первых рядах замерли с открытыми ртами, простой люд стоял, не смея шелохнуться, боясь упустить хоть слово. Евлампий стоял, тяжело дыша, сжимая в потных ладонях холодные символы своей украденной власти.

– Так я и хочу избежать войны. Вот, женюсь.

Принцесса вздёрнула свой красивый носик и громко хмыкнула. А меж тем, симбиот завопил в голове Адриана, отчего ему даже пришлось ею потрясти.

"У него такой же симбиот. Как я сразу не понял?".

"Но откуда?".

"Было соткано два наряда: один тебе, другой – твоему дяде. Этот наряд как раз его".

– Так ты царя раздел, погань боярская? – процедил сквозь зубы Адриан. Его кулаки сжались. Как бы он сам ни ненавидел дядю, но царскую кровь никто не смеет обижать.

– А зачем обезьяне наряд? Он же глупцом оказался. Не смог нормальное желание загадать. А я пожелал сесть на трон! Вот, оно и исполняется.

– Ой, дурак, – закатил глаза Адриан, а с ним и его невеста. Благодаря Арине, они уже поняли, что нужно смотреть в суть, а не останавливаться на формулировке.

– Почему это?

– Так вот, я сейчас сюда любого стражника посажу, он тоже станет царём? – хмыкнул Адриан.

Когда до Евлампия дошёл смысл сказанного, площадь уже смеялась.

– Молчи, щенок! – проревел он. – Я сижу на троне!

Но прежде чем он сделал движение, тонкий, ледяной голос принцессы прорезал воздух:

– Перестань позорить себя и меня, старый дурак, – она бросила на Евлампия взгляд, полный такого нескрываемого презрения, что он физически отшатнулся. – Твой трон шатается, а твои договоры – насмешка. Зачем мне муж, над которым смеётся вся его же чернь?

Она медленно, со смертельной грацией, подошла к Адриану.

– Вот достойный противник. Победитель. Настоящий царь. Его сила очевидна всем. Зачем мне довольствоваться жалкой пародией, когда я могу получить оригинал?

Она повернулась к Адриану и положила руку на его плечо. В её взгляде читался не только расчёт, но и мрачное, собственническое любопытство.

– Убей этого шута, – кивнула она на Евлампия, – возьми трон. А потом... возьми меня. Вместе мы будем править этим миром. Твоя сила и моё право.

– Ошибаешься, принцесса. Трон ещё не мой. Но моя невеста уже здесь. Вот она. – Его голос прозвучал вызывающе, разнесясь по замершей площади. – И я не намерен её менять на кого бы то ни было.

Наступила секунда ошеломлённой тишины. И ожидаемо лицо принцессы исказилось холодной, бешеной яростью отвергнутой женщины, которой перешли дорогу.

– Тогда она здесь явно лишняя, – прошипела она, и её пальцы сжались в жесте, похожем на коготь. – Мне нужен трон, иначе папаша меня упрячет далеко и надолго.

Из её рукава вылетел тонкий кинжал, и он бы впился прямо в глаз Ладе, если бы та оказалась простой девушкой, но она была повелительницей болот.

Тонкие лианы прорвались сквозь деревянный настил и встали стеной вокруг хозяйки. Кинжал вонзился в одну из них.

Громко закричав от раздражения, принцесса подняла руки и с её пальцев вырвались ядовито-фиолетовые нити силы. Плети мгновенно осыпались чёрным пеплом, но тут уже вступили в роль самопровозглашённые охранники. Принцесса не ожидала нападения сзади, а потому упала, запутавшись в своих юбках. Тот самый мужик, у которого жена беременна, накинул ей на голову мешок и быстро связал руки.

– Простите, не успел.

Лада оглянулась. Внизу тоже шла битва. Стража дралась не на жизнь, а на смерть, чтобы не подпустить никого к помосту, но громадная толпа, жаждущая зрелищ, напирала и напирала.

Адриан тоже не стоял без дела. На него нападали аж трое. Зачем Аким прихватил его дубинку на коронацию, он не знал, но понял, что она ему сильно пригодилась. Как сам не догадался?

Булатные мечи свистели в воздухе. Дубинка-посох в руках Адриана гудела, отметая удары, но против троих искусных ратников ему приходилось туго. Он пятился, увёртывался, чувствуя, как мощь оставляет его.

– Да убейте же его! Он один! – кричал Евлампий, прячась за спинами своих стражников.