Волшебные нити

25. Где любовь – там и корона

Он повернулся к народу.

– Слушайте все и не говорите, что не слышали. Смотрите – и не говорите, что не видели!

Адриан призвал символы власти, и они явились в его руках легко и благодатно, озарённые мягким сиянием. А на голове его сама собой сплелась из света корона дивной красоты. Площадь ахнула.

– Завтра состоится наша свадьба с боярыней Ладой Огарковой! – громко объявил Адриан, и по площади пронёсся одобрительный гул. – Пир будет на весь мир, милости просим все, кому нас не чужды!

Он с ухмылкой оглядел толпу.

– Верю, что никто не посмеет омрачить сей праздник! – Адриан обнял Ладу за плечи. – Ну и чтоб на века запомнили этот день, отныне столица будет зваться в её честь – Ладоград!

И был тогда пир на весь мир. Всю ночь трудились швеи, чтобы сшить платье Ладе.

Свадьба состоялась здесь же, на площади, где за ночь поставили идола Макоши. Девки молодые водили вокруг него хороводы, а все остальные пировали, так что дрожала земля от плясок, а воздух гудел от песен и смеха. И пахло мёдом, жареным мясом и свежим хлебом на всю округу.

Богиня во второй раз явилась в образе светлой девы.

Воздух над площадью застыл, птицы замолкли в кронах деревьев, а факелы вспыхнули белым, ровным пламенем.

Из сияния, льющегося сквозь листву, шагнула Макошь – в длинном платье из тканого света, с веретеном в руке, чья нить струилась, как река звёзд.

Она подошла к Адриану и Ладе, стоявшим перед народом, и положила руки на их соединённые ладони.

– Вы сплели свои жизни из любви и веры, – прозвучал её голос – мягкий, как ветер в поле, но властный, как ход времени. – И я, Макошь, пряха судеб, благословляю вас.

Она взяла с небесного света корону – сотканную из лучей восхода и узора древних полей. И возложила её на голову Адриана.

– Правь, избранный. Не силой меча, а правдой сердца. Да будет твой очаг тёплым, твой народ сытым, а судьба – долгой.

Затем повернулась к Ладе, коснулась её лба концами пальцев.

– Ты, что вышла из болота, но несла в себе свет, – храни его. Будь матерью, целительницей, мудрой женой. Да не угаснет в тебе сила, пока живёт любовь.

Народ упал на колени. Кто-то рыдал. Кто-то шептал: «Богиня пришла...».

– Живите в ладу. Помните: я вижу. Я слышу. Я тку.

И с этими словами она растворилась в свете, оставив после себя лишь один знак: на песке у подножия идола проступил Знак засеянного поля, будто вдавленный невидимой рукой.

Много даров поднесли ей в тот день: хлеб, соль, цветы, детские игрушки, слёзы благодарности. И все она приняла.

А с тех пор говорят в народе: «Где правда – там и Макошь. Где любовь – там и корона».

Лада стояла в платье, что переливалось, как тысячи утренних росинок, поймавших солнечный свет, и с каждым её движением по ткани пробегали живые блики, а на голове её венок из живых болотных цветов алел, напоминая о её прошлом и настоящем счастье. Адриан – в новом, парадном наряде, но на запястье его сиял знак Макоши, перекликаясь с таким же на руке его невесты.

Когда они шли обратно, с площади, народ не кричал «Горько!», а дружно и радостно кричал «Сладко!» и осыпал их лепестками полевых цветов и целебными травами – в знак благодарности своим целителям. Адриан целовал её, не стесняясь своей любви.

И в ту же ночь, когда соединились не только души, но и тела правителей, когда в каждом доме зажглись огни, а ветер понёс по земле аромат медовых пряников и свежескошенного клевера, сама Макошь пустила нить по земле русской, выискивая чистые души, в другом граде, в семье кузнеца Игната, родился мальчик с белыми волосами и голубыми глазами, да с неясным рисунком на запястье.

Мать шептала, глядя на него:

– Макошь благословила.

И пока по всей земле русской разносилась весть о новом чуде, в Ладограде пришлось вспомнить о старых делах.

– А что будем делать с принцессой? – спросила Лада, и её щёки зарумянились от одного только взгляда Адриана

– Договор нарушать нельзя, – он хитро взглянул на нахмурившуюся жену и рассмеялся.

И кинул он клич, среди богатырей русских.

– Слушай, народ честной! Завёлся на наших землях змей недобрый, морок наводит, людей изводит. Сам – с локоть, но дар имеет немалый. Кто змея победит, наши земли освободит, разрешу тому один час на трон воссесть, да заморскую принцессу в жёны взять!

Лада улыбнулась.

– Ох и хитёр ты, Адриан!

– У твоей тёти Арины видно научился!

И съехались богатыри со всех концов, и победили змея, а голову его принесли заморской принцессе. Да только та затряслась и в ту же ночь сбежала с оказией – не к отцу-деспоту, а к возлюбленному, что ждал её в другом королевстве. Богатыри потужили маленько, да после подумали: «И слава Макоши! Не надо нам такая жена невольная. Биться ещё за неё, выясняя, кто достойнее».

И стали они жить-поживать да добра наживать. А правили ими Адриан да Лада – справедливо и с любовью. И долго ещё рассказывали по всему царству сказ о том, как болотная кикимора да шут царский на трон взошли, да мудрее и добрее всех прежних правителей стали.

Бывший царь Лукарий, что променял жизнь своих родных на власть, так и доживал свой век в зверинце, за решёткой. Лишь иногда к нему заходил Адриан, да недолго стоял возле клетки. И не было Лукарию ни жалости, ни прощения.

А мудрецы-ткачи продолжили свой путь. Их дело в этом граде было закончено. Суд свершился, ткань была соткана. Теперь ждали их другие правители да люди знатные, чья судьба на решенье просилась. Где они в следующий раз покажутся – одной только Макоши ведомо.

И я там был, ту ткань видел. Да с праздника ушёл, чтобы и мне не «попало"!