Волшебные узоры сказок

Сказка про то, как Крапива с Матрёною в Заповедный лес хаживали

Шумит град стольный. Звонят громко колокола, о празднике извещая: отдаёт князь замуж дочь старшую Зорюшку. Пир на весь мир затевается. Гости со всех концов съезжаются. Рад люд честной. Только жёны богатырские Крапива с Матрёною не радуются.

Не вернулись мужья к сроку с заставы дальней. Матрёна к воеводе, отцу своему, кинулась, в ноги бухнулась:

— Ох, батюшка, чует моё сердечко неладное, не по своей воле Фома не воротился. Пошли богатырей к лесу Заповедному, туда, где застава дальняя. Уж сколь народу в лесу том сгинуло!

Воевода Вольга лишь рукой отмахнулся, как от мухи докучливой:

— Что ты бьешься тут белой горлицей? Ничего с Фомою не сделатся. Ни с твоим Фомой, ни с дружком его Ужакой. Жёнка Ужакина заполошная, Крапива, уж и к князю на поклон рвалась. Не разумеет баба глупая, что не до того сейчас нашему князюшке. Принимает гостей заморских. И у меня, и у богатырей моих дел не меряно. А твой суженый с Ужакой, сидят, небось, в корчме, мёд хмельной попивают и в ус не дуют!

Запечалилась Матрёна, домой воротилася. Села в горнице у оконца, рукой щёку подпёрла, пригорюнилась. Глядь-поглядь: идёт по улице Крапива, в платье дорожное одета, на ногах лапти вместо сапожек сафьяновых, вторая пара через плечо висит вместе с котомкою. Матрёну увидала, рукой машет, к себе зовёт:

— Не сиди сиднем, подруженька, айда в лес Заповедный мужей наших спасать-выручать от ворога неведомого.

Птицей вылетела Матрёна из горницы, ничего с собой не взяла. Говорит подруженьке:

— Ради Фомы своего на край света подамся, ног не пожалею. Раз нет заботы князю, да воеводе, батюшке моему, сами справимся!

— На край света не надобно, нам с тобой за околицу бы выбраться, — ответила Крапива, да лапти протянула, — на, переобуйся. Чтоб легче идти было. — Сама подруженьке лапотки обуть помогла, не нашивала воеводина дочь до сих пор такой обувки.

— А что там, за околицей-то? — Матрёна еле поспевала за вёрткой Крапивой.

— Там увидишь! — улыбнулась подруженька.

Вышли они за ворота, а народ всё им навстречу: в город торопился, посмотреть на венчанье дочки княжеской.

Подальше от города отошли да завернули в рощицу берёзовую. Там Крапива и молвила:

— Помнишь, Матрёнушка, я сказывала о том, как мы с Ужакой да муженьком твоим Зорюшку выручали из царства Ветрова? Ветер Ветрович братцем стал нам названным, позову его в помощнички, — Крапива воскликнула: — Ветер, Ветер, братец мой, появись передо мной!

Завертелся-закружился вихрь и явился Ветер на коне чёрном, в доспехах чёрных, глаза ночи черней. Спешился да молвил:

— Здравствуй, Крапива, сестрица названная, и ты, подружка сестрицына, здрава будь, — и поклон отвесил. — Что у вас случилось-приключилось?

Матрёна напугалась, за подруженьку спряталась. Крапива про беду свою поведала, мол, сгинули у леса Заповедного их с Матрёной мужья Ужака да Фома, да попросила, чтоб доставил их Ветер к тому лесу.

— Эх, сестрица! Домчу я вас быстро, да вот дальше-то помочь не смогу. Мне в Заповедный лес ходу нет. Осерчал на меня хозяин тамошний — Лихо Одноглазое. Со мною явитесь, и на вас гнев его перекинется.

— Да ты, братец, туда домчи, а уж дальше видно будет, — Крапива ответила, да любопытства не сдержала: — А за что на тебя Лихо-то осерчал?

— Слух прошёл, что украл я у него недрёманное око. Он, Лихо-то, потому одноглазым прозывается, что живой глаз у него один, второй потерял в схватке с ворогами. А око недрёманное заместо второго глаза ему сам Кощей подарил. Спит Хозяин, а око вокруг всё видит, за порядком в лесу следит. В лес Заповедный люди не хаживают, а уж ежели случайно забредут, то и в деревья может их Лихо Одноглазое обратить. А может и помиловать. Ну, сейчас он злобствует, из-за пропажи своей… — запнулся Ветер, а Крапива-то приметила, что братец названный глаза отводит. Да в лоб спросила:

— Никак у тебя око недрёманное? Из-за тебя Лихо злобствует. Видать, и муженьки наши под гнев неправедный Хозяина лесного попали. Вернуть надо краденое, грех чужое-то брать!

Тут и Матрёна из-за спины Крапивиной высунулась и закивала:

— Истинно так, грех.

Воевода, батюшка Матрёнин и на руку был нечист — из казны приворовывал, и каверзу мог неугодному сотворить, а вот дочь не в него пошла, в матушку покойную. Чуток боязлива, но честна, добра да не спесива.

Не стал отпираться Ветер Ветрович:

— Да, я б вернул, красули вы мои! Из озорства взял недрёманное око, не подумавши. Сам бы вернул, да вором прослыть не хочется. Слухам кто поверит, кто нет, а тут…

— А ты мне дай око-то, скажем с Матрёной, мол, заблудились в лесу, да в овражке нашли пропажу. И ты в сторонке и нам не помешает. Небось, за находки-то награда положена, — хитро улыбнулась Крапива.

— Ох, и сметлива ты, сестрица! — оживился Ветер. — Ждите, я мигом обернусь.

Вихрь завертелся и пропал Ветер, да не успели Крапива с Матрёною глазом моргнуть, вновь объявился, в руке узелок маленький держит, в другой двух коней в поводу ведёт. Кони-звери: гривы, хвосты развеваются, из ноздрей пламя пышет. Матрёна перекрестилась, да назад попятилась. Заметил то Ветер:

— Не бойся, милая, моих коньков.

Спешился, помог Матрёне на коня взобраться. Крапива, та сама птицей в седло влетела. Ветер ей узелок подал, на коня сел. И полетели кони над землёю, вихрями закружили, вмиг на край леса Заповедного примчали. Пришла пора с Ветром Ветровичем прощаться, напутствие он напоследок дал:

— В лесу этом нечисти много и кикиморы, и русалки, и леший. Их не бойтесь, они без ведома Лиха Одноглазого шага не ступят и на глаза даже не покажутся, — сказал, да вихрем прочь умчался.

Смотрит Крапива, а Матрёна-то вся побледнела, губы шевелятся, видать, молитву шепчет, жалко стало подруженьку:

— Коль боишься, Матрёнушка, здесь дождись.

Встрепенулась Матрёна:

— С тобой пойду, раз уж собралась мужа выручать, до конца идти надобно, и тебя, подруженька, одну отпускать не пристало.