Волшебные узоры сказок

Почему двум смертям не бывать

Давненько то было, ещё в старые времена. Где? Да там, куда Макар телят не гонял. Почему не гонял? Так не завёл ещё телят-то. Только Макар с женой Матрёною от тятеньки с маменькой отделились, своим домом зажили. Родители им на обзаведенье лошадь дали, кур, уток, а вот тёлку дедка Савелий обещал к осени выделить.

Жить бы молодым припеваючи, да не всё выходит, как задумалось. Судьба, она и нынче люд простой не балует, а раньше так вовсе в дугу сгибала. Появились в деревне царские люди. Случилась в ту пору война с басурманами, вот и приказал царь-государь рекрутов набрать раньше сроку, что положен был. Отобрали парней да молодых мужиков: рослых, справных, в плечах широких — в гренадеры. И Макар туда попал, недаром прозванье имел «верста коломенская».

Жёнка Макарова в плач кинулась, запричитала:

— Мотанечка мой! Я ж ведь в тягости, пропаду без тебя. Крыша в дому не крыта, рожь во поле не сжата, трава на лугу не кошена.

Дедка Савелий послушал-послушал да и молвил:

— Нишкни, Матрёна. Воистину у баб волос долог, ум короток. Не о том горюешь. Чем слезами умываться, лучше помолись, чтоб Макарушка невредим вернулся. А ты внучек послушай наказ: зазря головой не рискуй, а и от опасности не бегай, не посрами род наш. Помни: двум смертям не бывать.

— А что значит присказка твоя, дедка? — спросил Макар.

— Всякому знанью свой срок. Время настанет — поймёшь. Ну, ступай с Богом.

И началась у Макара служба солдатская в пехотном гренадерском полку. Поначалу новобранцев обучали: и строем ходить, и из фузеи стрелять, и штыком ворога колоть. А чуть что не так — от офицеров ругань да зуботычины. Быстро солдатикам науку вколотили, да и воевать отправили.

Макар не хуже других бил ворога. Как-то пришлось готовиться к штурму крепости басурманской. Перед крепостью река, а со стен крепостных вороги смолу льют расплавленную, да огнём палят. Тут сказать надобно, что Макар с отрочества боялся потонуть и сгореть, а больше ничего. Вот и приотстал от сотоварищей, когда те к реке двинулись. А потом совестно стало солдату, помыслил: «Аль я трус какой», да только ноги не идут, страх сковал.

Глядь, невесть откуда явилась девица: высокая, тонкая, в сарафане голубом, простоволосая, а лицом — что снег белая.

— Заждалась я, Макар. Что медлишь-то, иди к реке. Время тебе потонуть.

Отшатнулся солдат:

— Чур меня! Что мелешь-то? Да кто ты такая?

— Не признал? А так боялся. Смерть я твоя. Пошли, — тут девица за плечо солдата ухватила.

От руки её ледяной сердце у Макара захолонуло, душа в пятки ушла. Шаг в сторону берега сделал, второй. Неожиданно раздался громкий голос:

— А ну, стоять! Мой Макар. Не потонуть он должен, а сгореть!

Обернулся солдат: глядь, другая девица. Руки в боки, рыжая, черноглазая, румяная, сарафан красный по ветру, что пламя развевается.

— Да ты, никак, тоже моя смерть? — только и спросил Макар.

А девице не до него, соперницу взглядом жжет, отмахнулась:

— Смерть, смерть.

Первая смерть солдата отпустила, вторую взглядом леденит. Голос морозом зазвенел:

— Не уступлю! Потонет Макар!

Вторая ответила, что огнём опалила:

— Сгорит!

— Потонет!

— Ах ты, шишига болотная, вода стоячая!

— А ты змея подколодная, головёшка обугленная!

Тут смерти друг дружке в космы вцепились, визжат, царапаются.

Посмотрел Макар: ну ни дать, ни взять — бабы скандальные с его деревни. И страх у солдата сразу прошёл, как и не было. На берег Макар отправился, как раз к концу переправы успел.

Взяли русские солдаты штурмом крепость басурманскую. И не потонул Макар, и не сгорел. Видать, правду дедка Савелий сказывал: двум смертям не бывать.

Справно нёс солдат и дальше службу царскую, прослыл храбрым да удачливым, все опасности его стороной обходили. Может, совестно было смертям-то, что перед простым солдатом так оскандалились.