Волшебный кот под Новый год

Глава 3

Понедельник начался отвратительно. Юлия проспала — будильник не сработал, или она его выключила во сне, сама не поняла. Алиса капризничала, не хотела надевать колготки, которые Юлия приготовила с вечера, требовала другие, с котиками. Кофе пролился на блузку — белую, разумеется, единственную чистую. А когда они наконец выбежали из квартиры, оказалось, что лифт не работает.

— Мам, мы опоздаем? — тревожно спросила Алиса, пока они спускались по лестнице. Маленькая ручка сжимала Юлину ладонь изо всех сил.

— Нет, солнце, успеем, — соврала Юлия, мысленно прикидывая, сколько времени займёт дорога, и чувствуя, как внутри нарастает привычное утреннее напряжение.

На третьем этаже они столкнулись с Юрием и Мишей — те тоже спускались.

Юлия замерла на полушаге. Сердце предательски ёкнуло — не от радости встречи, а от мгновенного всплеска раздражения. Вот же не повезло.

Юрий тоже остановился, замер на ступеньку выше. В глазах мелькнуло что-то — удивление? недовольство? — но лицо моментально стало непроницаемым. Миша прятался за его спину, выглядывая одним глазом.

Повисла неловкая пауза. Юлия почувствовала, как щёки наливаются жаром. Что она должна сделать? Поздороваться? После всего, что он наговорил? Да ни за что.

Она демонстративно отвернулась, прижалась к перилам, давая им пройти. Сжала руку Алисы чуть сильнее, чем нужно, и девочка тихонько ойкнула.

Юрий молча кивнул — даже не поздоровался, заметила Юлия с горьким удовлетворением — и быстро спустился мимо них, увлекая за собой сына. Запах его одеколона на секунду окутал её — что-то древесное, терпкое, совсем не похожее на приторную сладость, которой пользовался её бывший муж.

Юлия поймала себя на этой мысли и мысленно одёрнула себя. Какая разница, чем он пахнет? Он грубиян и плохой отец. Точка.

— Пап, а это была Алиса, — донёсся до Юлии голос Миши снизу.

— Знаю. Пошли быстрее, опаздываем.

Юлия закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Вот и отлично. Чем меньше они пересекаются, тем лучше. Она продолжила спуск, стараясь не думать о том, почему ей вдруг стало так гадко на душе.

В садике дела шли не лучше. Когда Юлия привела Алису в группу, Ирина Сергеевна встретила её с озабоченным видом — брови домиком, руки сцеплены перед собой, явно хочет о чём-то поговорить.

Юлия почувствовала, как внутри что-то холодеет. Только не это. Только не опять проблемы.

— Юлия Александровна, можно вас на секундочку? — Голос воспитательницы был осторожным, почти виноватым.

— Что случилось? — У Юлии пересохло в горле.

— Ну... я хотела поговорить о ситуации с Алисой и Мишей.

— Они опять подрались? — Юлия почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Нет, пока нет. Но я заметила, что дети... избегают друг друга. И это создаёт напряжение в группе. Знаете, они раньше были лучшими друзьями, вместе играли, а теперь... — Ирина Сергеевна замолчала, выжидательно глядя на Юлию.

Юлия ощутила укол вины — острый, неприятный. Она видела, как Алиса грустила вчера, как тихонько рисовала одна в углу. Но тут же одёрнула себя. Это не она виновата. Это тот мальчишка её обидел. И его отец.

— Теперь моя дочь знает, что нельзя дружить с теми, кто причиняет боль, — твёрдо сказала Юлия, но голос предательски дрогнул на последних словах.

Ирина Сергеевна вздохнула — тихо, устало. На её лице читалось разочарование, и Юлию это задело.

— Юлия, я понимаю, что вы расстроены. Но это дети. Они ссорятся, мирятся — это нормально. Не стоит...

— Не стоит что? — Юлия почувствовала, как внутри вспыхивает знакомое раздражение — защитная реакция. — Защищать свою дочь?

— Я не это имела в виду, — мягко сказала Ирина Сергеевна. — Просто... может, стоит поговорить с папой Миши? Он адекватный человек, я знаю его давно. Уверена, вы могли бы найти общий язык.

Юлия фыркнула. Общий язык. С человеком, который назвал её дочь провокатором?

— Я пыталась. Он считает, что его сын ангел, а моя дочь сама виновата, — слова вырвались сами, и Юлия почувствовала, как к горлу подкатывает горечь. — Знаете, я устала оправдываться. Алиса — хорошая девочка. Она не заслужила того, что с ней случилось.

— Я знаю, что она хорошая, — в голосе Ирины Сергеевны прозвучала искренняя теплота. — И Миша тоже хороший мальчик. Вот в чём дело — они оба хорошие дети, которые просто поссорились. И я очень надеюсь, что вы, взрослые, поможете им помириться, а не... — она осеклась.

— А не что? — холодно спросила Юлия.

— Ничего. Простите. Это не моё дело.

Но Юлия прекрасно поняла, что хотела сказать воспитательница. "Не будете усугублять". Вот что она хотела сказать. Вот как все видят ситуацию — что это Юлия раздувает из мухи слона, делает из детской ссоры трагедию.

Может, так и есть? — предательски шепнул внутренний голос.

Юлия его заглушила.

— Ирина Сергеевна, с полным уважением, но я знаю, как воспитывать свою дочь. Спасибо за заботу, — она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как внутри всё трясётся.