Волшебный Край и команда Дерзких

11

*** 11 ***

Местность, где произрастала Лапчатка и бродили Медвежуки, имела довольно непростой рельеф. Говоря прямо, это был природный лабиринт, состоящий из смеси столообразных скальных выступов, кое-где обрывистых, а кое-где пологих холмов, свежих и не очень осыпей, оврагов с журчащими на дне ручьями и небольшими озёрами – как проточными, так и нет. Всё это многообразие – конечно, за исключением самых крутых и свежих осыпей, а также дна водоёмов – укрывал собой широколиственный лес. Правда, в сырых низинах около озёр кое-где росли среди ольшаников с ивняками и хвойные, – в основном любящие влагу ели и хишайе, а также (на солнечных берегах) любящие свет лиственницы, на берегах противоположных – тенелюбивые пихты. Но в небольшом числе и как исключения.

В столь тщательно воссозданном краю помимо Лапчатки восьмилистной не могло не расти множество других полезных растений. Чем Иркьес не пренебрегал, собирая всю полезную зелень с прицелом ещё и на полевую готовку.

Что может быть лучше, чем остановиться посреди монотонного фарма, набрать в ручье чистейшей ледяной воды и устроиться на вершине скального выступа, почти недоступной для неповоротливых Межвежуков, на привал? С ароматным костерком, манящими присесть плоскими валунами, уже почти не припекающим сквозь сеть редких облаков заходящим солнцем… хорошей компанией и интересным разговором, в конце концов?

Лучше тоже бывает. Но не часто. И того, что есть – хватает вполне.

– …если вы спросите меня, то лиговцы – просто малолетние неблагодарные дурни.

– Лиговцы? – повторила Нура.

– Члены Лиги Гражданских Прав Трудящихся, она же ЛГПТ, – скривилась Нунда. – Мне, к прискорбию и неудовольствию, приходилось общаться с этим… контингентом, отвечать на их петиции, открытые письма и прочую активность. Что весьма ярко характеризует лиговцев, так это то, что собственно трудящихся среди них почти нет… и какой-то единой программы, какую следует иметь уважающей себя политической партии, тоже нет. Одни нестройные, частенько даже попросту противоречивые выкрики, на которые умнее всего не обращать внимания.

– И чего же они хотят?

– Да они сами этого не понимают. Или талантливо делают вид, что не понимают. Лиговцев не устраивает их место в обществе, вот, наверно, чуть ли не единственный пункт так называемой «платформы ЛГПТ», который не вызывает у них споров. Однако поработать, чтобы получить признание и занять место поприличнее, им лениво.

– По-моему, ты излишне категорична, – заметил Иркьес рассудительно, не прекращая помешивать варево в котелке. – Во-первых, плоха та молодёжь, которая не бунтует и не бузит…

Нунда хмыкнула:

– Кто в юности не был радикалом, тот лишён сердца, кто в зрелые годы консерватором не стал – лишён ума?

– …вот-вот, оно самое. Во-вторых, недоучившаяся молодёжь, что совсем не удивительно, как раз «поработать, чтобы получить признание» – не может. К серьёзной работе недоучек никто не подпустит, что вполне логично, а на работе несерьёзной можно заниматься только тем, что не требует каких-либо талантов и, как следствие, престижа не добавляет. Копать ямы под фундамент для башен манасети или сортировать плоды фрайши – дела важные, безусловно, но платят за это мало, к тому же квалификация для этого нужна лишь чуть повыше нулевой.

– Любой дурак справится.

– Именно. В-третьих, лиговцы не радикальны. И это их огромное достоинство.

– Что-то не пойму, – вклинилась Нура. – Ты недавно говорила: «Кто в юности не был радикалом, тот лишён сердца». А он только что сказал, что лиговцы не радикальны. Как так?

– Просто радикализм – он бывает разный, – хмыкнула Нунда. – Есть умеренный, как у лиговцев. Недовольство, которого достаточно, чтобы болтать о несовершенстве мира… и только. А есть радикализм, так скажем, активно деструктивный…

– Не понимаю.

– И хорошо, что не понимаешь, – буркнул Иркьес. – Может, архонские боги – не идеал, но при них хотя бы всякая шваль типа бомбистов-террористов не резвится.

– Надо быть совсем уж отбитым, чтобы в существующих условиях устраивать террор. Миру и так досталось, усугублять положение – самоубийство.

– И это возвращает нас к теме удачного использования виртуальных игр, – сказал повар с неким нажимом, пристально глядя на Жрицу. – Чем недовольна не шибко талантливая молодёжь? Как раз бесталанностью своей. Если вглубь смотреть, а не на обёртку. Талантливому разумному, у которого ещё и хоть какая-то мотивация имеется, обычно некогда проявлять недовольство и скучать. А что такое виртуальная игра? Это модель мира с прозрачными, понятными и к тому же простыми правилами, где ВСЕМ даны примерно равные стартовые возможности. В отличие от реальности, вирт намного проще понять, разобраться, как он работает и что нужно делать, чтобы добиться гарантированного успеха. Занять своё место среди игроков тоже и проще, и куда быстрее. Сколько нужно, чтобы получить базовое образование? Восемь лет. Хомо, если ему не исполнилось четырнадцати, на простейшую и наилегчайшую работу примут только в порядке исключения. А в Волшебном Краю даже без поддержки клана можно дорасти до капа практического уровня, до тридцатки, всего лишь за треть сезона чистого игрового времени. Каких-то четыре декады – и ты хайлевел. Полноценный член общества, способный на равных ходить в героичку, отражать осады, убивать рейд-боссов, – в общем, ощущать себя взрослым по полной программе. Поскольку не все могут играть по двадцать часов в сутки десять дней в декаду, обычно превращение в хая растягивается, обращаясь на практике полугодием. Ну, примерно. Да хоть бы и целым годом! Это всё равно быстрее любой серьёзной учёбы с серьёзной карьерой. И доступно даже десятилетке…