Волшебный Край и команда Дерзких

27

*** 27 ***

– Извини. Я не знала, что алкоголь в игре может навесить такой дебаф… да ещё вот так – раз! – и самоконтроль летит в дальние края следом за крышей. «Пьяная откровенность», да уж… Хорошо, что это продлилось всего две минуты.

– Согласна. Хотя не скажу, что это было некрасиво или постыдно. Скорее… пугающе. И чуть-чуть, в малой доле, – забавно.

Нунда вздохнула.

– Смейся, смейся. Зато, – чуть приободрилась она, – ты на личном примере столкнулась с привычками диких хомо.

– Э-э, что?

– Когда слетает самоконтроль, многие нормы социального поведения уступают место… не то, чтобы инстинктам, но более спонтанному поведению. Так вот: когда хомо, да и люди тоже, чем-то расстроены, напуганы, подавлены и так далее – они зачастую ищут объятий. Тесный физический контакт успокаивает, особенно если объект контакта идёт навстречу, начиная, например, гладить сородича по спине и волосам на голове. Учти на будущее, это не покушение на личное пространство, а поиск поддержки и тепла. Такое поведение особенно характерно для… хм, детей и женских особей. Оно даже имеет специальное название: «плакаться в жилетку». А жилетки, чтоб ты знала, в своё время у нас носили особи мужские, это был их элемент одежды.

– Мужчины и женщины имели право дифференцироваться по форме внешних покровов*?

/* – не цветовая дифференциация штанов, но тоже неплохо звучит/.

Нунда хихикнула, позабавленная формулировкой, однако ответила серьёзно:

– Не право. Это был обычай. И порой, хоть не часто, случалось девицам переодеваться юношами и наоборот. Причём ещё действовала строго противоположная сила общественного порицания, которая жёстко и порой даже жестоко противодействовала таким переодеваниям. Если мне не изменяет память, в Средние века на Земле, а именно в Западной Европе, такие штуки шли по разряду «подделки естества» и могли даже послужить поводом для отправки на костёр.

– Что?

– Ну да, дикость страшная, но я не голосовала за этот законопроект, честно! А вообще все эти штуки сложно пояснить, если не углубляться в древнюю историю Земли.

– Земля – это же название гнездового мира людей, я правильно понимаю? – Нунда кивнула и сразу же последовал новый вопрос. – А какая она?

– Оу. Хм. Ну, начать с того, что Земля – у нас, кстати, прародина зовётся не гнездовым, а материнским миром, люди же млекопитающие, – сильно не похожа на Лесозёрье. Как там было в общем курсе… итак. Земной год – это 365 дней, а не 358. Но по факту разница в длительности года составляет 22 с небольшим земдня, потому что лесозёрские сутки тоже чуть короче земных. Эксцентриситет земной орбиты я точно не помню, только то, что он чуть поменьше, чем здесь. А вот наклон оси вращения к плоскости эклиптики у Земли намного круче. Где-то в два с половиной раза, вроде. Но это всё только фон, самые существенные различия заключаются в ином. И первое из таких отличий – возраст планеты, второе – наличие естественного спутника, а третье – распределение воды и суши. Лесозёрью уже больше десяти миллиардов лет, Земле – нет и пяти. У вас нет Луны. И, наконец, у вас площадь суши относится к площади воды примерно как пять к шести – а на Земле вода занимает чуть больше семи десятых всей поверхности, образуя так называемый Мировой океан, разделяющий материки – особо крупные массивы суши.

– Трудно себе такое представить.

– А ты на карту погляди. В Тумане должны найтись и физические, и политические, и все прочие. Это не секретная информация… да и не актуальная уже, – Нунда в очередной раз тяжело вздохнула. – В общем, наши миры в одних аспектах удивительно похожи, прямо как люди и хомо – а в других столь же разительно отличаются. У вас, например, в языке даже слова «вулкан» нет, да и слов «океан», «луна», «горы». Ваш знаменитый Кольцевой кряж, опоясывающий Лесозёрье по экватору, с одной стороны куда грандиозней почти всех элементов ландшафта Земли, кроме того самого Мирового океана. Как же, горная система длиной в 39.000 километров и кое-где шире тысячи километров. Но при этом высочайшая точка этой системы, пик Мьяла, не дотягивает и до трёх с половиной километров над условным медианальным уровнем, высота средняя – чуть больше полутора километров, а углы возвышения склонов этого как бы хребта редко превышают половину градуса. Не удивительно, что существование Кольцевого кряжа как единого объекта вы обнаружили всего-то лет четыреста назад и сразу окрестили это великим открытием…

– Спасибо за лекцию, но я вообще-то сдавала зачёт по планетографии родного мира, – не без чопорности сообщила Нура. – Меня больше Земля интересует, про Лесозёрье я и сама могу много чего рассказать.

– Да понимаю я! – замахала руками собеседница. – Но как мне рассказывать, не прибегая к сравнениям? Я, конечно, постараюсь, но я же не профессиональный лектор!

– Ладно-ладно. Рассказывай, как умеешь. К тому же для непрофессионала, который ещё и не готовился читать лекцию на заданную тему, у тебя выходит скорее хорошо.

– Спасибо. Хм… так. На Земле, если сравнивать с Лесозёрьем, просто бешеная разница средней температуры самого жаркого и самого холодного сезонов. Их, кстати, четыре: зима, весна, лето – как раз самое жаркое время – и осень. Если на побережьях разница ещё как-то сглаживается (хотя земной приморский климат всё равно гораздо более резкий, чем у вас), то в глубине суши, особенно в Азии, колебания от минус до плюс тридцати градусов – вполне рядовое явление. Да что там, в земных пустынях кое-где температура скачет от пятидесятиградусной жары до холода ниже нулевой отметки за сутки.