Волшебный мальчик из тундры

Зеленая стрекоза

Очнулся Бёппа в мед.пункте. Кто-то из учеников нашел его в туалете без сознания.

В кабинете было душно, мамины ледяные пальцы сжимали его запястье. За столом молодой доктор в спецовке неотложки что-то озабоченно "строчил" .

-Раньше приступы были? – спросил он, не поднимая головы.

-Нет, - мамин голос звучал будто из далека: напряженный и непривычно звонкий – Это с ним впервые.

Доктор взял бёппину руку, нащупав пульс, удовлетворенно хмыкнул – пульс нормальный. Эпилепсией кто-нибудь из родственников страдает?

Слово «эпилепсия», как камень запущенный «блинчиком» в озерную гладь, с шумом пролетело в воздухе. Мама отрицательно замотала головой. Резко открыв сумку, рывком закрыла обратно – Нет. Не было. Ни у кого.

Сильный порыв ветра растревожил струю оконную раму. Стекло задрожжало, загудело, точно ему было, что добавить.

- У деда были приступы, - мама вернула свою руку на бёппино запястье. – он не обследовался, но там другое…

Доктор закончил писать. Помыл руки. Его ждали другие вызова.

– Сейчас можно ехать домой, а завтра обратитесь в поликлинику. Степу надо обследовать, это может повториться

В такси они ехали молча. По маминому лицу то и дело проскальзывала тревога. Дома она улыбалась чаще.

- Мам, - позвал Бёппа. Зеленый человечек светофора радостно зашагал вперед. Машины, нетерпеливо фыркая, замерли, пропуская пешеходов. Поначалу Бёппа пугался, с ревом выскакивающих из-за поворота машин. Потом попривык. В машине сидит человек. Значит не такая уж она и бездушная.

– Про кого ты говорила доктору? – Бёппа тронул мамин рукав.

– Когда? – И снова тревожная мысль проскочила у неё между бровей. На простом лице мамы эмоции читались легко. Бёппа знал это лучше других. Сейчас её что-то сильно беспокоило, не эпилепсия, хотя и она тоже.

– В кабинете ты говорила про деда. У него были приступы?

– Дед Митрий жил один. Кто уж теперь знает, что у него там было? – Мама закрыла лицо шарфом. Северный характер. Если человек не хочет говорить, не заставишь.

Бёппа отвернулся к окну. Митрий умер почти сразу после рождения Бёппы. Дядька Иннокентий рассказывал о том много раз.

Митрий, - начинал он, раскуривая, оставленную на потом сигарету – странный был. Когда слег, фельдшерица сказала, сутки-двое и помрет дед. Пора уже. А он всё не помирает и не помирает никак. Видно, что жизнь его на волоске болтается, но зачем-то держится ещё. Мать твою в роддом как раз повезли. Встал Миттэрэй, к окну подошел и упал там же замертво. Не дышит. Глаза в небо закатились. Пульс щупаем - нету. Думаем, всё - отмучался старик. За фельдшером послали, зафиксировать.

В этом месте Иннокентий обычно паузу делал. То ли возвращаясь мысленно в тот день, то ли подбирая слова. Сигарета вспыхивала огоньками и потрескивала, ожидая продолжения.

- Вдруг форточка распахнулась. Влетела невесть откуда взявшаяся в сентябре стрекоза, круг у головы Митрия описала и улетела. Дед задышал шумно, ожил. – возбуждённо пересказывал Иннокентий постепенно умолкая, - Напугал всех, конечно. Но две недели после протянул. На внука хоть поглядеть успел. А на следующий день уж скончался по-настоящему. Вот такая вот история, да. – кряхтел Иннокентий, затушив наконец сигарету.

От дыма Бёппе защипало глаза. Водитель такси курил. Огромная зеленая стрекоза сидела на заиндевевшем стекле машины. Сверкнула глазами и исчезла.

"Показалось, - сказал Бёппа сам себе, - показалось."