Волшебный мир: в забвении

Глава 1.1 «Новый мир»

«Запах трав и лекарств. Похоже, это полынь. Или, скорее, валериана. А, может, и то и другое… Где же я? – веки налились свинцом, как только я попыталась приподнять их. Будто слабость со всего тела разом прилила мне в голову и особенно тяжело осела на глазах. – Здесь холодновато. Если я не заставлю себя проснуться и укрыть плечи одеялом, я простыну…»

Не узнав потолка, а впоследствии и стен, она забыла об усталости и резко вскочила на кровати. Организм, естественно, запротестовал и наградил Вею головокружением. Справившись с ним, она вспомнила события минувшего дня и заозиралась в поисках отца и брата.

– Папа! – жалобно всхлипнула Вея, шмыгая носом.

– Ты чего кричишь? – в комнату вбежала медсестра. Взгляд у неё был добрый: глаза светлые, а волосы как мягкая свежая солома, аккуратно уложенные под специальным чепчиком. – Соседей разбудишь, – сказала Вее с интонацией, с которой обычно обращаются к маленьким детям, когда хотят, чтобы те перестали баловаться, но и ругать не собираются.

– Я, извините, просто… – растерянно забормотала Вея, опустив взгляд на свои ободранные руки. И когда успела только успела?

– П-ф-у-х, – махнула рукой медсестра. – Что ты, не извиняйся! Лучше, на вот, выпей настойки, через полчаса мы тебя покормим, – медсестра протянулся Вее стакан с зелёной терпкой жидкостью, в которой плавали порубленные листья и лепестки, и та лишь из растерянности и вежливости приняла его. Пить это странное месиво она не собиралась, уж очень оно было похоже на «бурду», которой лечатся сторонники «народной медицины». Вея после того, как её пару раз в раннем детстве увезли на скорой с отёком Квинке из-за пытающийся её «вылечить» бабушки, резко негативно относилась к подобным средствам. К тому же, она даже не знала, где находится. Очевидно, что это была какая-то больница (или лечебный пансионат), но доверять первому же встречному человеку не собиралась. Медсестра подбадривающе похлопала её по коленке и собралась уходить, но голос Веи остановил её:

– А, извините… – начала говорить Вея, но встретив шутливо укоризненный взгляд, исправилась. – В общем, вы не знаете, где мои отец и брат? – вспоминая недавние события, подросток наморщила нос и крепче сжала стакан в руке, другой, тем временем, сминая простынь.

–О, я думаю, они скоро подойдут и заберут тебя, так что, – медсестра опустила взгляд на сжимающую простынь руку и ловким движением выдернула ткань из пальцев Веи, распрямляя её. – Не волнуйся! – она хохотнула и щёлкнула Вею по носу, встала и стремительно покинула палату. Что ж, так даже и лучше. В конце концов, Вее есть над чем подумать. Пусть у неё пока не так много пищи для размышлений, разобраться в мыслях не помешало бы. Вее не хотелось вызывать ещё больше волнений у отца и брата: всё ведь обошлось, не так ли? Или всё только начинается?

Устремив взгляд на бледно-бежевую стену, она обнаружила там тихие часы, не издающие абсолютно никаких должных звуков вроде тиканья. Они были рабочими, и пока секундная стрелка пробегала очередной круг, часовая остановилась на восьми часах, причём сейчас явно было утро.

«Я проспала целый день?» – данный факт привёл её в огромное замешательство, если не в полнейший шок. Однако, напомнив себе, что ей не стоит попусту волноваться раньше времени, она ровно задышала и немного успокоилась.

В скором времени Вее даже удалось задремать (видимо, так на неё подействовал успокаивающий аромат настойки). Однако не более, чем через пару часов её разбудил стук в дверь. Не дожидаясь разрешения войти, в палату зашёл врач средних лет, сосредоточившийся на медкнижке настолько, что сразу не заметил полусонное состояние пациентки. Он казался немного рассеянным, неуклюжим, но заметив внушительные лиловые мешки под глазами, Вея скинула его состояние на крайний недосып, а не на небрежный стиль жизни.

– Так, Вея Викторовна Ка… Калинина, – словно для себя повторял доктор, на ходу засыпая и постоянно зевая, а также щёлкая ручкой туда-сюда, однако Вея заметила, как он запнулся на её фамилии. – Твой отец Виктор Всеславович Калинин, ну ещё бы… – продолжал бормотать врач, то краснея, то бледнея.

– Всеславович?.. – удивилась Вея. Дедушку звали Игорем, Всеславом у них в семье никого не звали, зато была Всеслава – бабушка.

– По документам – Всеславович, что тебя удивляет? – врач посмотрел на Вею исподлобья. – У мужчин – матчество, у женщин – отчество… – соизволил пояснить врач, но по мере расширения зрачков Веи от шока и недоумения, его голос становился всё более неуверенным и тихим. – Я думал, дети к семи годам, которые ты прожила здесь, уже должны знать такие, к-х-м, аспекты нашей жизни.

– Извините, а «здесь» – это где? – решила уточнить Вея, чувствуя себя крайне неловко от сложившейся ситуации и от того, что она не знала чего-то очевидного, если верить словам врача.

– «Здесь» – это… Я на минутку, – он замер на половине фразы, пробормотал извинения себе под нос и сбежал из палаты. Через десять минут он привёл в палату к изнывающей от тревожного любопытства Вее невролога и детского психолога.

Выверенными движениями невролог проверил реакцию зрачков Веи, постучал по коленкам, локтям и лбу, попросил её докоснуться до кончика носа и спросил о жалобах. Получив в качестве ответа «жалобы отсутствуют», невролог «передал» её в руки психологу. И спустя, как Вее показалось, миллион вопросов, врачи пришли к одному и тому же выводу, который, однако, был не понятен Вее.

– Можно мне уже увидеть папу? – со слезами на глазах взмолилась Вея. Ей было страшно, её окружали незнакомые люди, заставляли отвечать на странные вопросы по типу «ты уверена, что до семи лет тебя не держали в изоляции?» или «скажи, а ты могла бы посчитать проявление магии за своё воображение, но воспоминания слишком реальны, чтобы списать всё на фантазию?», она ничего не понимала и, что самое главное, жутко хотела есть. В какой-то момент ей стало стыдно за свою излишнюю эмоциональность, хотя в ней не было ничего плохого, любой бы на её месте запаниковал.