Волшебный мир: в забвении

Глава 4.1 «Новые/старые знакомства»

У человека, как известно, нет инстинктов. Человек, скажем так, слишком разумное существо для примитивных природных программ и потребностей, о чём всегда увлекавшаяся биологией Вея прекрасно знала. Однако она также знала о врождённых склонностях человека к определённым видам поведения, и одной из её склонностей было стремление спрятаться от проблем у себя дома, в родном гнезде. Перечитать любимую книгу, находясь в раздрае, провести пальцами по пожелтевшему подоконнику и запахнуть шторы, погрузив комнату в успокаивающий мрак. Поесть сладостей в конце концов. И после такого унижения в первый же свой день в новой школе Вея тоже собиралась укрыться в своей берлоге, желательно, до прихода отца и брата, чтобы можно было посидеть в тишине и не отвечать на вопросы о том, кто и как обидел её, вот только дом-то был не её! И как бы Лоя и Гордей не были гостеприимны, это всё же был их дом, не Веи, Виктора и Златоцвета. И Вея так и не успела срастись с ним ни эмоционально, ни физически. Поясницу до сих пор ломило из-за слишком твёрдого матраса, а в душе не теплилось спокойстве во время нахождения под этой красивой и уютной, но чужой крышей.

«Лоя, скорее всего, уже вернулась домой и хозяйничает на кухне, желая порадовать меня ягодным пирогом или запеканкой… Не хочу мучить её своими проблемами, она и так пожертвовала своей привычной жизнью, чтобы нам было, где жить».

И ноги после крутого разворота на месте понесли её в лес. Местные чащи, безусловно, отличались от тех, что окружали её дом в Мире без Волшебства, и были куда загадочнее и мрачнее, несмотря на обилие волшебных растений и животных всех мастей. Всё же магия здесь чувствовалась и пробиралась под кожу, не давая отстраниться от её присутствия и забыться. Ощущение холодка на коже и сгустившийся воздух настойчиво напоминали Вее, что чем дальше в лес, тем больше этой сверхъестественной энергии вокруг. Энергии, которая из всех здешних обитателей ей не подчиняется.

«Может ли она влиять на меня?» – задалась вопросом Вея, продолжая шмыгать носом, но от загоревшегося пламенем в груди любопытства медленно переключаясь на более позитивные мысли.

Она остановилась напротив сиреневого цвета ствола с металлическим отблеском и на вид очень плотными и тяжёлыми листьями в форме капель и неуверенно протянула руку к нему, но в паре сантиметров от цели одёрнула её со здравой мыслью «а вдруг оно ядовитое?»

Нервно потирая чёрный след от краски на запястье, она думала: «Я ведь даже ничего не знаю об этом мире! Даже то, что когда-то знала!» – губы её задрожали, а в горле с новой силой всё содрогнулось, и к глазам крадучись вернулись горькие слёзы отчаяния. Отец всегда говорил Вее, что нет таких проблем, которые нельзя решить (исключением являлась, разве что, смерть), но что же она могла сделать с необъяснимой потерей памяти? Да ещё и волшебного происхождения! С её-то силами или их отсутствием, ей оставалось только положиться на помощь семьи и врачей. Но едва ли кто-то из них был хотя бы толику заинтересован в этом, один лишь Злат хоть как-то способствовал её «знакомству» с настоящими воспоминаниями, хоть те и не хотели ложиться на то, что уже засело в её голове благодаря ритуалу Забвения. Отец же отмахивался, говоря, что «вот придут к врачу скоро, он всё и скажет». Это «скоро» никак не наступало, а проблемы Веи, связанные с ассимиляцией в этом мире, возрастали. Основной скачок произошёл сегодня и стал той самой последней каплей. Холодные слёзы печали обратились в жгучие и сердитые, Вея гневно перекинула сумку через плечо, горя желанием избавиться от неё и всех школьных вещей, и затопала по соседней от основной тропинки дальше в глубину леса, раздражённо и грубо размазывая влагу на лице и стуча зубами. С каждым шагом становилось всё прохладнее и душнее. Так Вея и вышла к небольшому то ли озеру, то ли пруду: в любом случае, здесь были некрутой берег, много рогоза и безумное количество лягушачьих глаз, с опаской наблюдающих за ней. Бухнувшись на поваленное дерево, Вея с неистовством сорвала с шеи ремешок и, прикрыв глаза от облегчения, опустила подбородок на руки, уперевшись локтями в колени. Наблюдение за природой должно было привести умиротворить её чувства, а на безлюдье и вовсе могло сделать это быстро, но Вее недолго пришлось находиться в одиночестве. Мягкая поступь была еле различима среди лесного шума, исходящего от птиц и шуршания листвы, но всё же оказалась слышна для Веи, и та заметно напряглась, впрочем, не став предпринимать никаких действий. Дерево скрипнуло: бледная девушка в синем платье присела в полуметре от Веи, задумчиво поглядывая на зеленоватую водную гладь.

– Чего ревём? – вдруг спросила девушка, и Вее очень хотелось ответить, что вовсе она не «ревёт», но из горла вырвался только отрывистый хриплый кашель. – Проблемы в школе? – не унималась неожиданная собеседница, в чьём тоне чувствовалось понимание и полное отсутствие удивления, словно с ней такое тоже и не раз приключалось, а судя по умиротворённости на лице, она с этим прекрасно справлялась, в отличие от той же Веи.

– Если бы, – вырвался надрывистый ответ после того, как Вея прокашлялась.

– Правильно, – одобрительно кивнула незнакомка. Лицо её всё также было заинтересованным и спокойным. – Проблемы не в школе, а в людях, – до этого пытаясь разглядеть Вею сквозь ладони на лице, незнакомка отвернулась и с трепетом взглянула на водную гладь. Вея чуть приподняла уголки губ в подобии улыбки, наконец, открывая незнакомке своё заплаканное горящее лицо, на котором смешались остатки грусти и гнева.

Ох, как точно была сказана эта фраза! Действительно, школа никоем образом не могла навредить ей, зато люди в ней – запросто. – Вижу, ты успокоилась, – снова вернула своё внимание Вее незнакомка, расслаблено улыбнувшись. – Х-а-х, никогда бы не подумала, что могу кого-то успокоить, – лицо незнакомки осветилось радостью, на что Вея глуповато заулыбалась. – Я Варна, – новая знакомая плавно протянула руку, точно птица своё крыло, хотя Вея сравнила бы это с изяществом передвижения акулы (под водой, разумеется).