Волшебный мир: в забвении

Глава 5.2 «Откровения»

Глаза Велины забегали по комнате, не желая встречаться с Веей, и она поняла, что могла прозвучать уж слишком претензионно, хоть и пыталась смягчить голос, речь шла о её сестре, и это очень взволновало её.

– Я слышала, о чём ты говорила с Василисой Добрыничной, и о чём с ней говорил твой брат, – призналась Велина и – о, чудо! – вина коснулась её губ. Вея напряглась, готовая к тому, что Велина начнёт защищать своего друга, но этого не произошло. – Точнее, разговор с твоим братом я слышала лишь обрывками, но суть уловила, – и Вее оставалось только подивиться великолепному слуху одноклассницы, ибо они сидели рядом, но сама Вея даже никаких отголосков или вибраций по стенам, которые обычно сопровождают низкие мужские голоса, не ощутила. – Валик, конечно, был бы против, но я всё же извинюсь за него… Прости, Вея. Ты просто попала под горячую руку, ничего личного.

О, как же Вея ненавидела это «ничего личного», особенно когда оно звучало уже после причинения вреда, что априори делало ситуацию личной! Но ссориться дальше не было смысла, да и вымещать всю свою злость на одной Велине не хотелось, поэтому она фыркнула и предельно вежливо попросила:

– А с этого момента, пожалуйста, поподробнее.

– К-х-м, только не перебивай и не делай поспешных выводов. А я постараюсь рассказать только то, что видела, а не что надумала… – дождавшись согласного кивка Веи, Велина продолжила максимально бесстрастно: – Ты наверняка заметила, что к таким, как мы, неволшебникам, здесь особое отношение. И раз уж ты, по сути, здесь впервые, я поясню: нас считают не просто обделёнными, но бесполезными. Терпимые к нам волшебники называют нас простыми людьми или же обывателями. Нетерпимые злорадно именуют нас бездарями. Но твоя сестра никогда не относилась к нам, как к второму сорту, всегда общалась со старостами нашего корпуса как с равными, хотя слово волшебного старосты в школе является решающим… – Вея невольно улыбнулась, не просто гордая за сестру, а счастливая оттого, что Дея уважала таких, как её сестра. Однако следующие слова смыли с её лица все краски: – Валик втюрился в неё по уши и решил признаться ей в чувствах в Ладов день, день влюблённых, если тебе так будет понятнее. Твоей сестре это ой как не понравилось, но она не просто отвергла его, нет! Она унизила его перед учениками и их родителями, сказав, что никогда она, талантливая колдунья с далекоидущими планами не станет встречаться с таким, как он.

Вея молчала. Очень тяжело молчала, переваривая сказанное Велиной. Ситуация ей была определённо ясна, но озвучивать свои мысли она пока не решилась, намериваясь для начала обсудить всё с сестрой, а пока что она собиралась решить вопрос касательно своей вражды с Валентином, если это можно было так назвать.

– Предположим, Дея повела себя некрасиво. Но… я здесь причём?

– Не причём, – согласилась Велина. – Поэтому я здесь, – она всплеснула руками, указывая на стены дома. – И я готова лично донести до каждого нашего одноклассника, что ты, несмотря на увиденное Валей, нормальная.

– Он решил, что раз уж я дружна с сестрой, то буду вести себя… некрасиво? – Вея не смогла подобрать иных слов, не желая обвинять сестру в чём-либо, не поговорив с ней. – Но это же глупо! Я-то одна из вас, я… бездарь, – сказала она и поморщилась. Как же неприятно звучало это слово! В таком смысле оно оставляло такую горечь на языке, что водой её не смоешь.

«Хотя история знает несколько таких личностей, которые презирали «своих» и даже устраивали им геноцид», – непрошенные мысли заполонили её голову, но она отмахнулась от них.

– Никогда не говори так, если не хочешь, чтоб на тебя смотрели как на сумасшедшую! – пригрозила ей Велина.

«Но именно это ты и делаешь: смотришь на меня как на сумасшедшую…»

– Волшебников ты, конечно, потешишь подобным само… самоунижением! – Велина почти задыхалась от возмущения. – Но наши тебя не поймут.

Они помолчали с пару минут, пребывая в раздумьях, и Велина вновь разрушила тишину:

– А твои родственники хорошо к тебе относятся?

– Они никогда не указывают мне на мою неволшебность, если ты об этом, – с затаённой радостью ответила Вея. А ведь всё могло быть иначе, и вместо потери воспоминаний её ждала бы жизнь, полная унижений и потаканий магическим родственникам, словно она убогая зверушка, а не член семьи.

– Хорошо, – с некоей покровительственностью кивнула Велина, будто бы она готова была спасти Вею в случае, если ту обижает родня.

– Ладно, я пойду принесу бумагу и карандаши, а то мы даже не обсудили толком проект, – немного помявшись в нерешительности (одновременно желая и закончить, и продолжить этот неудобный разговор), выдавила из себя Вея. Она быстро поднялась на второй этаж, перепрыгивая ступеньки, что чуть не привело к падению, хотя она уже выучила эту лестницу наизусть, и бегом добралась до своей спальни.

Вернуться к Велине так же быстро не получилось, ибо приготовленных канцелярских принадлежностей, которые должны были ждать хозяйку на столе, не оказалось на месте.

«Отец, что ли, прибраться решил? Но он обычно тихо не убирает ничего, всегда говорит, мол, «почему бардак на столе, Вея?» и всё такое прочее», – думала она, проверяя ящики, но и те оказались пустыми. Вернее, не совсем пустыми: пара чёрных вязких капель, которые Вея окрестила протёкшими испорченными чернилами, покоились в двух из трёх ящиках. Далее Вее ничего не оставалось, кроме как продолжить поиски по всей комнате, но она смогла обнаружить лишь пару карандашей у себя под кроватью и полуживую чёрную ручку на книжной полке над кроватью.