Волшебный переполох в Сноусмиде

Глава 5. Носовой залп по столичному зазнавателю

Утро в доме Фэрфаксов началось с тихого шелеста снега за окном и такого же тихого, но настойчивого стука в дверь сознания Джулианы. А ведь ей снился такой чудесный сон, что тётушка Марта — та самая, что добавляет в сироп три щепотки добрых снов, — могла бы испечь из него целую уйму своих знаменитых булочек! Джулиана видела, как они с Габриэлем и Люси, наперекор всем предсказаниям и недоверию горожан, выследили похитителя магии. И им оказался — вот удивительно! — сам Элиас Донован! Да-да, представьте себе! А она, расправив плечи от гордости, вещала на всю округу: «А ведь я вам говорила! Говорила, что поймаю вора! Теперь полюбуйтесь на него!»

Она упорно не желала возвращаться в реальность, цепляясь за обрывки сновидения, но что-то настойчиво тянуло её на поверхность. Этим «что-то» оказался лёгкий, словно пух, тычок в щёку. Джулиана нехотя приоткрыла один глаз и уткнулась носом в белоснежную шёрстку снежнеквака, устроившегося на её подушке. Зверёк беспокойно перебирал лапками и смотрел на неё умными глазками-бусинками.

— Что, проголодался? — прошептала она хриплым ото сна голосом.

В ответ раздалось тихое «Ква-ам!»

Сон мгновенно рассеялся, оставив лишь горечь от того, что ему не суждено было сбыться. Даже при всей её неприязни к дознавателю, маловероятно, что именно он являлся похитителем магии. Ведь его тогда даже не было в Сноусмиде.

Джулиана с трудом поднялась с кровати, её тело ныло от вчерашней вылазки на окраину города. Тут же в памяти неожиданно всплыла та ужасная сцена, что произошла накануне в гостиной: она, отец, и пронзительный взгляд дознавателя, словно говоривший: «Я всё расскажу твоему отцу, если ослушаешься». Бр-р-р... Мысль о новой встрече с ним вызвала тошноту. Джулиана с огромной радостью осталась бы сегодня в своей комнате, но маленькое голодное существо явно не было виновато в том, что они с Элиасом Донованом не поладили с самой первой минуты знакомства.

Поднявшись, Джулиана даже не взглянула на стул, где обычная одежда была сброшена в бесформенную кучу, так и осталась в своей розовой пижаме — коротких штанишках, из которых давно выросла, и теперь они едва прикрывали колени, и рубахе с нелепым рисунком, где усатые мандариновые дольки качались на качелях из спагетти. Пижама была застирана до дыр, нелепа и стара, но Джулиана упрямо не желала с ней расставаться, а на просьбы отца и Вероники сменить её, лишь сердито морщила веснушчатый нос.

Подхватив снежнеквака, который устроился у неё на ладони, доверчиво вцепившись крошечными лапками в её палец, Джулиана выскользнула из комнаты. В доме царила утренняя тишина, которую нарушал лишь звук её шагов по лестнице. Она зевала во весь рот, планируя угостить малыша парным молоком или спелыми ягодами — излюбленным лакомством всех мелких существ, чья лягушачья природа скрывалась под белоснежной шёрсткой, похожей на только что выпавший снег. Кстати, неплохо бы выяснить, как он очутился в том заброшенном доме. Может, сбежал от хозяина и в страхе спрятался там? Не разместить ли объявление в «Снежных вестях»? Пожалуй, это будет правильным решением.

Чем ближе к кухне она подходила, тем отчётливее ощущался аромат свежей выпечки, просачивающийся сквозь щели в закрытой двери. Пахло сдобным морковным кексом. Неужели Никки снова возится у печи? Но что заставило её подняться в такую рань? Она, конечно, обожала готовить, но не до такой же степени! Да им за год не съесть столько выпечки!

Джулиана толкнула дверь на кухню и вздрогнула от неожиданности, в то время как её испуганное «А-а-а!» разрезало утреннюю тишину, словно нож свежеиспечённый морковный кекс Вероники. И, надо признать, для испуга были веские основания: за большим кухонным столом, накрытым белоснежной скатертью с серебристыми кисточками по краям, сидел Элиас Донован.

Он был безупречен, как и накануне, разве что тёмно-синий сюртук сменился серым, в тон его глазам, но осанка сохранила прежнюю прямоту и горделивость. В одной его руке дымилась чашка с кофе, из которой он с наслаждением отпивал маленькими глотками, в другой он держал свежий выпуск «Снежных вестей». Услышав её вскрик, он на мгновение взглянул на Джулиану, после чего снова погрузился в чтение газеты. На краешке блюдца громоздилась целая горка воздушных маршмеллоу, без сомнения, поданных ему Вероникой. Рядом на столе, на большом фарфоровом блюде, красовался румяный морковный кекс, аккуратно нарезанный на ровные ломтики.

Джулиана так и застыла на пороге, не в силах издать ни звука. Она бы с огромным удовольствием списала всё на помутнение рассудка после вчерашних злоключений, но силуэт за столом был пугающе реальным. Это не было плодом её воображения. Однако... что он тут делает? В семь часов утра? Прямо у неё на кухне?

Пока она терялась в догадках, терпение снежнеквака лопнуло. Голодное и громкое «Ква-а-ам!» эхом разнеслось по комнате. Этот звук словно разрубил цепи, сковывающие Джулиану. Она вздрогнула и спросила хриплым и полным нескрываемого возмущения голосом:

— Ты?.. Вы?.. Что вы здесь делаете?!

Элиас неспешно опустил газету. Его взгляд скользнул по её фигуре, отмечая каждую деталь — от растрёпанных волос до нелепых мандариновых долек на пижаме, и его брови медленно поползли вверх.

— И вам доброго утра, мисс Фэрфакс, — произнёс он с лёгкой, почти незаметной усмешкой в голосе.

Джулиана едва не фыркнула. Доброе?! О, да, утро действительно могло бы быть добрым, не окажись на её кухне наглый столичный гость, который путал ей все карты с момента своего появления в Сноусмиде! Нет! Он стал ей мешать ещё не появившись в Сноусмиде! К её чести, она оставила это замечание при себе, вместо этого лишь с упрёком заметила: