Вольвелон: битва за Сильвиум

Маковое поле

Высокие тёмные деревья, кронами уходящие ввысь, тревожно возвышались над головой, едва пропуская тусклый свет алого диска луны. В непроходимом лесу царила давящая гробовая тишина. Только вот она не пугала так сильно, как внезапные шорохи. Тут, в такой час, при всём желании не встретить ни души, однако... тогда чьи глаза так пристально наблюдают из темноты?

Тихие шаги укутанной в плащ Ангелии отпечатывались на сырой земле рядом с чужими немного странными следами. Помимо отпечатков ботинок на вытоптанной глиняной дорожке были заметны выдранные клочки травы и длинный след, словно от тяжелого мешка. Но самым неприятным во всей этой мрачной картине был запах. Ужасный запах гнили и разлагающихся тканей. Неужели на землях Вольвелона и правда есть такое ужасное место?

Ангелия, с нескрываемым отвращением на лице, ступала по размягченной, оттого рыхлой земле.

- Отвратительно, - хмуря брови и прикрывая нос не сдержала возмущения святая, огибая очередное дерево.

Ведение, что девушка получила у Поместья Алых Слёз в то время не казалось ей таким уж и жутким, однако кто знал, что находится здесь на яву куда невыносимее. Единственное, что заставляло её шагать дальше было лишь четкое чувство боли где-то в груди. Святая оглянулась на сокрытую во мраке ночи тропу за спиной и напряженно вздохнула. Хоть сочувствие и сострадательность - не лучшие черты личности Ангелии, именно они делают её святой. Девушка просто не могла не прийти сюда, не откликнуться на зов ведения.

Но не стоит забывать и о Софите... Почему то, несмотря на жуткие догадки Ангелии, её все еще не покидало чувство, что этой демонице можно доверять. Только как она может верить отродью тьмы? Глупо было даже полагать, что Софита никак не связана с культом Облитиуса... Во всяком случае, сегодняшняя ночь покажет правду.

Святая фыркнула погрузившись в свои мысли, но вдруг её что-то отвлекло. Луна отсвечивала от тёмно-алого, почему-то поблескивающего, пня красного орешника. Золотые глаза святой сощурились, когда она заметила лохматую макушку за ним. Осторожно ломая влажные ветки ногами, Ангелия настороженно обошла кривой пень, с каждым шагом дыша всё тише и тише. Как вдруг, перед святой показалась хрупкая бездыханная девушка, в разорванном нежно голубом платьеце, испачканном грязью и кровью. Лицо бедняги было таким спокойным, что казалось, будто та просто спит. Ангелия не долго думая осторожно протянула руку к лицу девушки, создавая сияющие потоки святой энергии.

В горле встал ком. Святая невольно вспомнила, как когда-то давным-давно, около трёх столетий назад, когда культ Облитиуса только набирал силу, сучилось нечто похожее. Тогда, на окраине леса она так же обнаружила тело белокурой девушки, что стала жертвой обмана оккультистов, только душа той девчушки...

Внезапно лежащее на земле тело невинной дернулось, и посиневшая рука крепко вцепилась в запястье Ангелии. Не успела святая испугаться, как по телу пробежали мурашки от леденящего душу голоса за спиной:

- Попалась.

. . .

Немного времени времени прошло, как Ангелия покинула стены Поместья Алых Слёз, звенящая пустота этого места сменилась плотным напряжением. Даже горгульи попрятались по углам, остерегаясь хмурой хозяйки.

Как бы печально не было, но о недоеденном стейке Софита позабыла сразу же после ухода Ангелии. Её голова кипела, а мысли были наполнены тем, о чем самой демонице думать не хотелось. Она понимала переживания святой, понимала логику ее догадок, но могла ли Ангелия быть не такой... поспешной в своих выводах?

Софита глубоко вздохнула.

"Люди боятся тьмы, молятся, чтобы её избежать... однако, зачем тьмы боятся если можно связать себя с силой, что породила её?"

Софита, как и любой, кто связан с Культом, прекрасно знала это изречение. Изречение, положившее фундамент, основу Культа Облитиуса еще несколько сотен лет назад. Дуэйн Эгарт - так звали первого человека, осмелившегося пойти наперекор Создательнице, вдохновленного этим суждением. Со временем у него появились последователи, ученики. Тогда суждения переросли в утверждения, а утверждения подкрепились практикой, заключениями договоров с темными силами и выполнением их порой жестоких требований.

Пока в один из дней не появились... догматы.

Культ Облитиуса довольно быстро развивался, и первая багровая церковь была выстроена на тридцатилетие самого Эгарта в его поместье, спрятанная от глаз верующих в Богиню. У оккультистов были свои традиции и ритуалы, однако мало кто знал насколько далеко могли заходить эти кровавые игры Культа...

Пока однажды освежёванное тело Дуэйна Эгарта не нашли подвешенным в той самой багровой церкви. Для многих это стало сигналом и поводом прекратить зверские обряды, от чего культ распался два столетия назад. Но...

Кто сумел его возродить теперь?

Софита помотала головой, поднялась с кресла и направилась к выходу. Кем бы она не была сейчас, она хорошо помнит то, что сделало ее такой. Она хорошо помнит то, почему всем сердцем ненавидит Культ Облитиуса. И сейчас, когда Ангелия так смело убежала в гущу Западного Сильвиума, Софита обязана её найти. Желательной ещё живой и здоровой.

. . .

Ангелия вздрогнула и дернула рукой, но не успела избавится от руки покойницы, а когда послышались шаги и голос за спиной, золотые глаза святой на секунду загорелись божественным светом и тут же потухли - что-то не позволило ей использовать святую силу...

Культ Облитиуса и его Багряная Церковь являются естественным противниками Фиделической церкви. Тёмная энергия, которой поклоняются оккультисты, есть противопоставление святой силы, а Разрушитель - Создательнице. И для Ангелии побороть тьму не было бы проблемой, если бы не одно но:

Уильям Де ла Круа - отче Фиделический и отец Ангелии никогда не относился к девушке как к любимой дочери. Его мотивы были темны, а меры воспитания жестоки. Ещё с самых юных лет, когда золотая яблоня наконец-то налила плоды золотых яблок, а Ангелия встала на пост святой, Уильям обнаружил интересную закономерность: если силу святой смешать с тёмной энергией, то та испытает боль. И чем больше будет влито тьмы тем больнее будет святой.