Воля и кровь

Глава 9. Двенадцать лет.

По древнему закону, один день из десяти ученик клана Гортис мог потратить на отдых. Окончание каждого десятидневья отмечалось юными культиваторами как большой праздник. Но у Ригрола не было настроения праздновать. Хорошим тоном считалось провести свой выходной в тренировках, как и будни, но мысль о подобном шаге сейчас вызывала в нём тихое бешенство.

Наследник Благородной семьи Саламандры с детства был вспыльчив. Он легко поддавался эмоциям, что вообще свойственно Практикам со склонностью к управлению огнём. Однако, несдержанным наследника считали даже другие Саламандры. В нём было словно-бы слишком много эмоций. Столько, что хватит и на десяток мальчиков. Если Ригрол злился, то это был страшный гнев, уродующий черты детского лица, застилающий глаза кровавой пеленой. Если радость, то Ригрол смеялся в голос, и так заразительно, что его смех подхватывали все вокруг.

Взрослея, наследник учился себя контролировать. Он получил немало обидных уроков, когда уже пойманная победа выскользает из рук, потому что решил поиграть с противником, или поддался на провокацию. Но Ригрол учился на своих ошибках, и с каждым годом он всё лучше сдерживал свой буйный нрав. Глава семьи видел это, и обучал наследника всё более опасным техникам, приказывал старейшине Нэнту наносить всё новые татуировки, умножающие мощь внутреннего пламени сына.

А потом у повелителя огня начался переходный возраст.

Никогда в жизни Ригрол не злился на себя так сильно. Он, следующий глава Благородной семьи, тот, кто в будущем станет одним из столпов могущества клана Гортис, о чём не уставали напоминать родственники, всё чаще и чаще терял лицо, ронял себя в чужих глазах! В детстве он не понимал и не хотел понимать, что себя нужно контролировать. Теперь понимал, и хотел, и старался изо всех сил, но поделать с собой всё равно ничего не мог.

Поучения старших, привычно пропускаемые мимо ушей, стали словно ввинчиваться в мозг, отдаваясь острой головной болью. Редкие проигрыши в поединках с более слабыми противниками, с неизбежностью которых Ригрол, казалось бы, смирился после того, как однажды самого Атманта, случайно оступившегося и буквально упавшего на чужой кулак, победил Батерок, стали бесить до зубовного скрежета. Даже собственные татуировки вызывали бессильную злобу.

Источник могущества и величайший успех семьи Саламандры, они были у всех на виду, но никто не мог ни расшифровать значение древних символов, ни повторить эффект умножения сил. Даже среди самих Саламандр было очень мало тех, кто знал, как правильно наносить татуировки, иначе враги давно выпытали бы секрет у пленников. Это был знак принадлежности к великой семье, великолепный инструмент и основа духовных техник, татуировки клана Саламандры вызывали уважительные взгляды даже у других членов клана Гортис. Что говорить о кланах более низкого уровня? А ещё они уродовали внешность. По крайней мере, Ригрол был в этом уверен. Нет, он знал от отца, многочисленных родственников, слуг и даже рабов, что любая девушка почтёт за честь… Но смотрясь в зеркало, видел лысого юношу со сложными татуировками на лысом черепе, на щеках, ладонях и переносице. На многих мужчин, от сыновей семьи Паука до мускулистых рабов с неприкрытым торсом, его ровесницы нет-нет да бросали лукавый взгляд, а то и откровенно засматривались, краснея. На себе он таких взглядов не ощущал.

Но даже не татуировки были главной причиной духовного раздрая наследника. Охоты на демонических зверей превратились для него в самое страшное испытание нервов. Его никогда не ставили первым номером. Тем, кто наносит добыче смертельные удары всегда был кто-то другой. Наследнику благородной семьи оставалось только отвлекать чудовищ от первого номера, прикрывать союзников, да не давать сбежать жертве, заключая ту в круг огня. И даже последнее было редкостью – охоты, в большинстве своём, проходили в лесу. Более того, когда жребий быть лидером охотничьей группы выпадал Ригролу он всё равно не мог поставить себя первым! Сила Саламандр слишком разрушительна. То, что осталось бы от демонического зверя не сгодилось бы даже в пищу. А цель охоты – добыча редких материалов. Костей, шкуры, мяса чудовища... Всего того, что не пощадит огонь.

Раньше Ригрол относился к своей роли с удовольствием. Разве плохо, когда всю работу за тебя делают другие, а ты стоишь в отдалении от монстра, не рискуя получить травмы, да изредка бросаешь шары огня? Но теперь… Пока что он держался, но злость накапливалась, как во время грозы накапливается дождевая вода в открытой бочке, и с этим нужно было что-то делать. Ригрол обратился за советом к отцу, в своё время пережившему всё то же самое, и получил ответ:

- Как успокоится? Тут сколько ни думай ничего нового не придумаешь. По борделям ты ходить мал ещё, пить я тебе запрещаю -- спалишь пол поместья. Так что остаётся один вариант…

Тихо зашелестели потревоженные листья, и Ригрол вынырнул из невесёлых мыслей. Глаза привычно стали искать врага, и только через три секунды наследник осознал, что находится не в лесу на охоте, ставшей рутиной, а в саду. В квартале для высшей знати клана Гортис. Листья разлетелись из-под его собственного сапога. Практик зло выругался: умом он понимал, что убрать мусор на всей территории клана невозможно, ведь она занимала пространство целого города, да ещё и с многочисленными пригородами, в которых жили воины внешнего круга, но в этом саду бывает сам Глава клана, неужто рабы и слуги совсем уже… К шелесту листьев добавился треск огня. С искреннем удивлением, Ригрол перевёл взгляд на свою правую руку, в которой уже начала формироваться техника огненной бомбы.

Нет, с этой злостью нужно срочно что-то делать.

Сжав руку в кулак, и потушив тем самым ослепительно-яркий огненный шар, Ригрол продолжил свой путь. Когда он будет убеждать Атманта в своей затее, поддержка Виоры придётся очень кстати. Быстрым, пружинистым шагом он за пять минут дошёл до высокого забора из брёвен стального дерева, очень напоминающего крепостную стену, отмахнулся от стражи, вытянувшейся по струнке при виде наследника одной Благородных семей, беспрепятственно прошёл сквозь узкие ворота, стилизованные под открытую пасть носорога.