Воля и кровь

Глава 14

Проклятый лес. Место многих легенд. Древний, таинственный… и безопасный. Старики твердили о чудовищах, но никто из крестьян не боялся ходить в лес по ягоды и за дровами. Старики лишь повторяли то, что рассказывали их деды. А их деды никогда не видели демонических зверей. Разве что самых слабых. Тех, которые сами прячутся от человека. Все ходили в лес. Даже дети – играть у ручья. Но никто не заходил в него глубоко. А те, кто всё же забредал в чащу, не возвращались.

Поэтому лес называли проклятым. Не из-за опасности, а от страха, что однажды живущие в его сердце выберутся из тенистого плена корней и ветвей, и уничтожат, сомнут жалкий гнилой забор, вытопчут поля, уничтожат бревенчатые дома, и пожрут, разорвут когтями каждого, кто будет в них прятаться. Купаясь в лучах закатного солнца, листья выглядели орошёнными каплями крови. Некоторые успели пожелтеть: в этих краях лето бывало холодным, рано переходило в осень. Но закалённым воинам клана Гортис лёгкий холод не доставлял неудобств.

Воин умеет терпеть всё что угодно: боль, голод, любые условия, от полярного мороза до жары безводной пустыни, от изматывающей сечи, когда пот течёт ручьями, а от усталости хочется заснуть под градом стрел, до многочасового ожидания, когда нельзя даже пошевелиться, чтобы не выдать засаду... Но это приходит с опытом. И не ко всем культиваторам.

- Какого ядозуба ей понадобилось в этих дебрях? Негодовал Ригрол. - Найдём -- вызову на поединок! Четыре часа в этом воистину проклятом лесе. Четыре! И где все те монстры, которыми нас пугали?!

- Может быть, она всех перебила? И нам ничего не оставила? Это не по-товарищески, но вдруг?

Сказала Виора. Её одежда выпачкалась в грязи. В волосах застряло столько мусора и обломанных веток, будто бы это свили гнездо птицы. Остальные выглядели не лучше, хотя девушка шла впереди всех, проламываясь сквозь заросли. Барг шёл следом за ней, расширяя тропу, третьим – Ригрол. Но за четыре часа и Атмант, прикрывающий тылы, успел запачкаться так, словно в одиночку пробежал лес насквозь, и притом не один раз. Шума культиваторы, рвущие сплетения колючих кустарников как гнилые нитки, создавали столько, что животным впору было затыкать уши. Но демонических зверей шум и сильная духовная энергия наоборот, должны приманивать.

- Что, во имя всех Богов, культиватору клана Гортис вообще понадобилось в подобном месте? Не сбежала же она, узнав, что скоро на миссию?! Перекрикивал Ригрол шум раздираемых зарослей.

- Я знаю столько же, сколько ты.

Ответил Атмант. Поданное как шутка, потому что неуместно было бы сомневаться в храбрости воина своего клана, предположение повисло в воздухе.

Ригрол был наследником Благородной семьи, и его обучали тонкостям дипломатии. Не удержавшись, повелитель огня бросил через плечо взгляд на своего друга и лидера группы. Увы, всё та же маска ледяного безразличия. Остаётся только догадываться… С одной стороны, Атманту нет смысла врать. То, что первая часть миссии -- устранение или поимка труса и предателя, это не та информация, которую стоит скрывать. От кого скрывать? От Виоры? Больше чем предательство и трусость она ненавидит только уроки музыки. От Барга? Устроить ему проверку? Вряд ли. Всё-таки внук Учителя. Чтобы Азогвиртарт и не научил родича правильному поведению? Или от самого Ригрола? Вновь нет поводов. Но с другой стороны…

Повелитель огня не раз признавался, что не понимает, какими затейливыми путями движется мысль в голове Атманта. К тому же, его друг, при всей своей силе, был непозволительно добр и мягок в некоторых вещах. Вдруг он решил провалить эту часть миссии? Отпустить предателя… Или нет? Или он устраивает проверку, но не для Барга? Мысль ожгла больнее боевой техники. Именно он, Ригрол, за последние пару дней несколько раз потерял лицо. Достаточно ли сказанных про побег слов для вывода: «он сомневается в своём лидере»? Достаточно ли взгляда, брошенного через плечо… А если выводы делает Атмант, с его непонятным мышлением? Повелитель огня скрипнул зубами. Дипломатия никогда не значилась в числе его талантов.

Но что делать воину бриллиантового уровня в захолустном лесу, если не прятаться? Грибы собирать? Пугать пришедших по дрова крестьян? Зачем… Мысли наследника Благородной Семьи были прерваны самым бесцеремонным образом. Его сбили с ног.

Ригрол отреагировал на рефлексах. Раз удар сердца, и противника охватывает пламя, два удар сердца, вывернутся из ослабевшей хватки…

Но хватка не ослабла. Сильные костяные пальцы сомкнулись на руках воина. Даже сквозь перчатки его ладони обожгло мертвенным холодом. Безглазый череп мёртво уставился на добычу. Скелет горел, пылал в оранжевом пламени, но нежити неведома боль.

А потом он наклонился к горлу жертвы.

Когда со всех сторон напали мертвецы, Виора пыталась освободить свою руку из плена зарослей. Она могла бы сделать это легко, одним рывком, но не хотела оставлять на колючках половину рукава. Нежить выбрала самый удачный момент для атаки. Шесть коротких мечей и топор обрушились на девушку. Невозможно блокировать все удары, нет уже времени увернуться. Один или два пройдут, серьёзная рана -- смерть…

От вложенной энергии, барьер, окутавший её как вторая кожа, даже стал видимым. Семь ударов вонзились в духовный щит, семь оружий прошли сквозь тонкий, как мыльная плёнка, заслон. Потеряв всю силу, лишь коснулись закалённой кожи, что прочнее железа, отскочили, словно резиновый мячик. Даже не поцарапали. Но обожгли страшным холодом. Семь гниющих язв, словно уродливые цветы, стали распускаться на местах ударов. Любого остановила бы столь чудовищная боль. Но не её.

Первому скелету девушка сломала позвоночник. С тихим хлопком в изящных руках возникли нор-тачи.

Атмант чувствовал духовные энергии лучше всех. Тем не менее, атака восьмерых скелетов стала неожиданностью и для него. Мёртвые двигались совершенно бесшумно, словно туман просачиваясь сквозь кусты и деревья. Ускорение. Бросится вперёд, пригнуться… Чародей не стал распечатывать воду из фляг. На это требовались драгоценные мгновенья, разделяющий жизнь и смерть. Лопнула кожа, открылись вены, брызнула кровь.