Воля к жизни

Глава 20

Этой ночью он не ложился спать. Надеялся передохнуть от свалившихся на него приключений. Однако мысли о том месте не давали ему успокоиться ни на секунду.

Но и без сновидений у него было достаточно напоминаний. Новый друзья, оказавшиеся вполне себе реальными, организовали общий чат. Новые сообщения появлялись весь вечер, до тех пор, пока те наконец не уснули.

Алена: Давайте поприветствуем Уилла в качестве нового члена группы. Сегодня ночью он будет официально (и автоматически) добавлен в наш штат.

Судя по всему, она считала себя не только лидером, но и организатором всех этих сборищ. Можно подумать, они пришли туда по собственной воле.

В ответ, разумеется, пошли разные смайлики. И, судя по тому, что Масуйо отправила тонну счастливых символом, девушка пришла в норму. Тем не менее, даже этот факт не перебивал в нем чувство разочарования. Кому вообще захочется сидеть в одном кругу с самоубийцами. «Еще и говорят об этом так спокойно, – не переставал удивляться он, – как будто, так и надо. Словно нет других способов решения проблем»

Дальше ему продублировали все те же самые правила, что и при первой встрече: не обижать ближнего, не поднимать запретные темы и пытаться выжить.

– То же мне новости – фыркнул он. – Лучше вообще отказаться от сна, чем еще хоть раз попасть к ним.

А так как ночь оказалась свободной, ему предоставилась уникальная возможность вновь порыться в компьютере братца. И в очередной раз он столкнулся с проблемой пароля. Тот стикер на стене, что так ярко пестрил набором букв, ничем не помогал. Уилл вводил это слово целиком, с пробелами между каждой буквой, задом наперед, пытался перевести… Без толку.

Если стикер что-то и значил, скорее всего, к паролю он не имел никакого отношения.

К утру он уже не был в состоянии думать. Любая мысль вызывала лютую головную боль, убрать которую не выходило ничем. В былые дни ему удавалось не спать несколько дней подряд, и мама частенько говорила, что скоро это пройдет. Ему постоянно угрожали тем, что с возрастом уже не будет так легко бодрствовать. И всё же парнишка думал, что это время наступит после пятидесяти, а не в семнадцать.

Услышав звук очередного уведомления, тот был готов вышвырнуть телефон в окно. На экране высветилось сообщение от Кайли: «Сегодня придешь на репетицию?»

Неожиданно для самого себя он испытал невыносимый стыд. Сердце сжалось от одного вида имени подруги. Она всё еже желала видеть его на репетиции. Прошлым днем он вел себя слишком громко. Уилл понимал – не стоило набрасываться на нее. И дал себе твердое обещание, что извинится в этот же день.

***

Как и всегда, в актовом зале стоял гул. Подростки даже во время репетиции не могли стоять тихо – особенно танцевальный клуб. Но стоило Кайли сделать им хоть малейшее замечание, как репетиция прерывалась на «скандальную паузу». Кто-то начинал высказывать ей недовольство, поднимал тон, актеры останавливались, чтобы как следует насладиться процессом спора.

«Пусть делают, что хотят» - так она решила сегодня.

Помимо одногодок у нее было море других раздражителей. Взять хоть эту противную мигающую лампочку! Она сбивала весь настрой. Выглядело так, словно электричество азбукой Морзе пытается передать: «Кайли, тебе это не надо, иди домой».

– Как же я хочу спать! – Слова сами слетали с ее губ всякий раз, как в голове заканчивались мысли. К счастью, этого почти никогда никто не слышал.

Этой ночью ей не удалось выспаться. Как и все предыдущие. Стоило ей закрыть глаза, как перед ними вставал тот, видеть кого хотелось лишь наяву.

Уинстон навещал ее во снах в чаще, в самых разных образах. Она видело его лицо и в прохожих, и даже в мимо пролетающих по ветру пакетах. И больше всего о нем напоминала эта дрянная лампочка. «Будь он здесь – он бы помог» - Кайли прекрасно это понимала. Кто, как не Уинс, решил бы эту пустяковую и в то же время невыполнимую задачу? Школьного завхоза не допросишься, учеников тем более, а сама она в жизни туда не полезет. Если вдруг она упадет и сломает ногу – выступление можно будет похоронить.

Песня «Фиодосия» подходила к концу. Уилл был на высоте. В этой сцене он должен был обнимать кучку полотенец, глядя на них со всей любовью, как на собственное дитя. По его движениям нельзя было понять, старается ли он. Всё было естественно. Именно по этой причине он получал главные роли. А вовсе не потому что они были друзьями, как многие думали.

Всё дело в таланте.

Музыка постепенно утихала, пока полностью не растворилась в тишине. Наконец, все замолчали, даже те, у кого было, что обсудить. Уилл уложил «своего сына» в кровать – в тот момент никто уже не сомневался в существовании ребенка – и сел рядом, не сводя глаз с полотенец.

Тем временем Джон Лоренц лег перед сценой. Обычно на этом этапе репетиций Уинс выключал свет, и поворачивал на него прожектор…

– Александр, тебе пришло письмо из южной Каролины. – Объявила его жена.

– Это от Джона Лоренца, прочту позже! – Ответил беспечный Гамильтон. Уилл мило улыбался, направляя взор на детскую кроватку. Будто бы не зная, что последует за этими репликами.

Лоренц лежал перед сценой, готовясь к последнему вдоху. Одна из самых ответственных сцен.