Воля Пятая тропа

Глава 25 Воссоединение

Свежим ясным утром колонны захватчиков продолжили движение к сердцу Таузера. Кровавый опыт предыдущего дня приучил их к осторожности. Сердца воинов мимолетно обдавало холодком от каждого случайного шевеления на склонах долины. Осмелевшие дозоры рискнули подняться выше, однако их опасения оказались напрасными - врага не было. Без противодействия войско продвигалось довольно споро и вскоре достигло воздвигнутых ночью заграждений. Осматривая наспех сооруженное препятствие командование ксауров не спешило с атакой. Атаджок проявил себя умелым полководцем, сумевшим совершить настоящее чудо и спасти свое войско. В ожидании очередного сюрприза коварных горцев нападающие напряженно разглядывали завалы, пытаясь увидеть за ними прячущегося неприятеля. Протоптавшись почти час на месте, ксауры разобрали препятствие за которым никого не оказалось и вновь продолжили поход.

Полководец завоевателей Боюнкес, немолодой уже мужчина, ехал во главе войска. В обычных пропыленных доспехах он выделялся среди охраны и приближенных командиров только властной осанкой. В свирепом взгляде, который он изредка бросал на окружающую местность, горел лихорадочный огонек, слегка отдающий безумием. Здесь на войне он был в своей стихии, также как и его воинство. Недаром их избегали в столице, постоянно бросая на окраины и завоевание новых земель. Привыкшим убивать и жить в крови нет места среди обывателей, живущих размеренной, слегка сонной жизнью. Стадо и овчарки нуждаются друг в друге, но живут порознь. Хороший пастух всегда позаботится об этом. Беда, когда отслуживших боевых псов изгоняют из стаи. Горе стаду, в котором они окажутся. Еще горше придется стаду, если у их стаи клыки и когти оказались недостаточно острыми.

С подобными мыслями ехал Боюнкес в ожидании предстоящей резни. Сколько их за плечами его усталых воинов уже и не счесть. Сначала победа над войском неприятеля, затем очистка территории. Самый захудалый его воин вправе казнить и миловать сорных людишек.

-Где еще Атаджок может дать сражение? - спросил Боюнкес, обернувшись к ехавшему слева чуть сзади Шамиману.

-Это было последнее удобное место, где он мог еще как-то сопротивляться. Дальше долина не сужается. Он обречен, даже пушки потерял. - Яркие наряды Шатимана и его людей смотреись нелепо и крикливо рядом с будничными потертыми боевыми одеждами ксауров. С угодливыми выражениями лиц сами они тоже выглядели суетливо среди воинов с решительными, сосредоточенными лицами.

-Тем не менее, по какой-то причине старый лис не воспользовался возможностью и отвел войска.

-Может решил, что сражения все равно не выиграть и решил бежать? - предположил Шатиман. - И спасти что-нибудь из имущества.

- Атаджок - воин. Отважный и верный своему долгу. Не надо мерить его по себе. Он не достоин такой грязи, - словно выплюнул Боюнкес. Он презирал этого лощеного попугая, который предал отца и лично ударил ножом в спину своему войску. Без него ассоны еще с десяток лет держали бы оборону, пока, задавленные экономической блокадой, сами не приползли бы к ксаурам. Вот и сейчас он ведет за собой смерть своему народу. Свернуть бы ему шею. Но - нельзя. Негодяи всегда востребованы. Пусть он управляет ассонами. Теми, кто переживет эти несколько дней. Пусть делает грязную работу. Все равно ему никуда не деться. Его руки и так в крови соплеменников. После зверств Шатимана жестокие ксаурские законы покажутся ассонам раем. Будут жаловаться друн на друга и просиь судить между ними. А потом видно будет. Да и о старости пора подумать. Боюнкес, при всех его заслугах в Оксаме никто. Один из многих. А здесь он будет вершителем судеб. Впрочем, почему будет? Он и сейчас им является.

- Тогда может быть Атаджок хочет, собрав всех мужчин, ближе к Зукхуру дать бой? - царский сынок сделал вид, что не заметил оскорбления.

- Может быть, а может и не быть. Мне нужно знать точно. Иначе зачем ты здесь? Около Зукхура есть удобное для обороны место? - полководец все еще был раздражен.

- Нет. Там ровное, широкое место. - Шатиман, все еще старался держаться с достоинством. Будучи из той породы людей, что предают не столько из-за выгоды, сколько ради самого предательства, часто в ущерб себе, он давно понял, что совершил фатальную ошибку. Он знал, что вступив в сей порочный круг ему придется предавать всю оставшуюся жизнь. Жаль только, что он совершил глупость, не вытерпев, когда принадлежащая ему по праву власть сама упадет в руки. - Ассонское ополчение будет стоять беззащитное.

- Ну что же, поверим тебе и в этот раз.

- Я всегда держу слово! Разве мои сведения хоть раз не подтвердились? - искренне возмутился изменник.

- Лучше бы они и дальше подтверждались, -усмехнувшись про себя праведному гневу собеседника ответил военачальник. Указывая на показавшиеся строения он дал войску команду остановиться. - Это Зукхур?

-Да это его окраина. Колыбель ассонов, сердце Таузера.

-Как говорится сердце врага лучший деликатес, - обернувшись, Боюнкес объявил сбор командиров для обсуждения предстоящей битвы.

Короткий военный совет прошел как обычно. Не особо утруждая себя выслушиванием чужого мнения, военачальник изложил план предстоящего сражения. Подчиненные согласились. Предстоящее сражение не отличалось изысками. Основные силы атакуют Зукхур, а часть войск обходит его с двух сторон, чтобы отрезать путь беженцам. Уверенные в своем полном превосходстве, ксауры решили атаковать немедленно и провести ночь в завоеванной столице. На этом совет закончился, и командиры ушли отдавать соответствующие команды.

Закаленное в многочисленных битвах войско быстро выстроилось в боевые порядки и без спешки неотвратимо двинулось в сторону неприятеля. Тяжелая поступь закованных в железо ветеранов, сросшихся в единую смертоносную машину поднимала облака пыли. Словно живой железный зверь в клубах сизого дыма приближались захватчики к своей цели. В преддверии битвы выброс адреналина подавил все страхи: ксауры знали, что их боевые порядки внушают ужас врагам. Все ближе и ближе к окраине. Вот уже первые шеренги уязвимы для лучников неприятеля. Однако ни одна стрела не спела свою смертельную свистящую песню. Опасаясь коварной ловушки, воины быстрее устремляются вперед. Сердца готовы вырваться из груди и бьются с такой силой, что их стук, кажется, заглушает грохот надвигающейся баталии. Не в силах держать в себе этих разрывающихся монстров, воины начинают оглушительно реветь, когда первые линии врываются в Зукхур. Пусть их враги трепещут! Да падут они ниц перед новыми повелителями! Да наполнятся их сердца священного ужаса перед победоносным воинством Оксама! В порыве боя войско пробегает несколько сот метров и ... останавливается. Смертоносные создания готовы крушить врагов. Но злокозненного врага нет. Обман! Неважно, что они все живы. Неважно, что цель достигнута - они в сердце Таузера. Их обманули! Нет врага - некого убивать!