Волжские эскизы

Часть шестая. Послесловие

Волжские дневники. Послесловие

Обо всём написано, всё сказано, а расставаться так не хочется – с Волгой, с ветром, с небом –бескрайним, бездонным, бесконечным…. И с теплоходом, и конечно, с теплоходом, не будь которого – не написала бы я эти «Дневники».

Не помню, чтобы я когда-нибудь столько смеялась – не  на концерте Задорнова, не на вечере юмора, не на комедии с Пьером Ришаром – на теплоходе, на обыкновенном трёхпалубном, компании «Гама-тур», какие резво бегают от Москвы до Астрахани и обратно, да и много ещё куда бегают, и никогда не жалуются – на усталость, на погоду, на пассажиров…  Да и как можно жаловаться – мотор хороший, выдержит, команда дружная, не обидит, погода – она всегда погода, что на неё жаловаться, а пассажиры…. Ох, эти пассажиры! Без них – куда, зачем? Ради них – стучат без устали его моторы, реет на волжском ветру гордый бело-сине-красный флаг и тянется за теплоходом гладкое зеркало воды, над которым кружат жадные чайки. Ради них.

Далеко проплыл…

Теплоход идёт по стрежню, между красным (осторожно, мель) и белым (путь свободен) бакенами, рыбаки обычно ловят рыбу ближе к берегу, и уж во всяком случае не на фарватере. Но  нашёлся  «народный умелец», который поставил своё «резиновое изделие» с мотором на пути теплохода!

Теплоход прошёл почти рядом с лодкой, и у меня захватило дух: пойдёт волна, смоет обоих, а водичка, скажем так, бодрящая. Накупаются взахлёб. Но – обошлось: лодка-катамаран качалась на поднятой волне, качая как в колыбели своих младенцев (суд по уму). «Младенцы», однако, не спали, - судорожно выбирали из воды сети. Ах, они ещё и сетями ловят…. А сама бы ты – удочкой ловила? Не смеши. Смотри и молчи!

Громадина-теплоход проходит в опасной близости, едва не задевая маленькую лодочку белоснежным боком. Прошу тебя, теплоход, умоляю! Пощади, не обижай эту наглую вёрткую девчонку-лодчонку, два рыбака в ней заслужили хорошей встрёпки, они её и получили, судя по их лицам (бинокль у меня хороший). Но – гибели они не заслужили!

Там, наверху (в рубке, а может – ещё выше, в небесной рубке, где стоят на вахте ежеденно и еженощно, не смыкая усталых глаз и ворча в седые усы: «Да что они творят?! И при этом называют себя людьми и молят Меня о царствии небесном… Дождутся. Помяни Моё слово, дождутся. Получат по полной программе»).

 Где-то там, наверху, услышали мою просьбу и – можно выдохнуть! Теплоход разминулся с лодкой, горделиво уходит – вниз по течению. Можно вздохнуть с облегчением, можно радостно выдохнуть… Что и сделали эти двое, спасшиеся только что от ледяного, брррр, купания. Впрочем, для них не ледяного, привыкли. И радостно заорали вслед  нашему теплоходу – «Надо было ближе ехать, что ж ты так далеко, бля?!».

Никто им, понятное дело, не ответил. Ни наш капитан, ни Тот, который – на бессменной вахте, который видит всех и вся и который вот сейчас спас их бесшабашно-безалаберные, бездумные (безмозглые!), но – так нужные кому-то жизни! Спас будущее их детей, и беспечальную старость их родителей, и светлые косы их жён, в которых после сегодняшней ночи не прибавится ни одного седого волоска. Не зря говорят: дуракам счастье.

Диалог

Вот только не надо – обвинять. Я не подслушивала, я даже сидела не рядом, - улеглась в шезлонг поодаль, завернувшись в куртку и наслаждаясь сентябрьским тёплым солнышком. Кроме нас, на корме шлюпочной палубы никого не было (все спят ещё, семи ещё нет, и зачем эти двое поднялись в такую рань? Чтобы сидеть у стенки, где нет ветра, и общаться духовно? – Вы не поверите, но именно это они и делали. Диалог сам просился на бумагу…

- Я вообще-то за батарейкой ходил. Еле нашёл такую, в трёх магазинах был, а их ещё найти надо, все посылают не туда… Только запомнишь, где чего, а завтра опять новый город, опять ни фига не знаешь и опять спрашиваешь... Пока бегал, запарился, пить очень хотелось. На теплоход вернулся – и в бар, два бокала взял, ледяного! И два беляша вдогонку…

- Ой, беляши-то зачем? Ты ж худеть собирался.

- Да говорю же, пить хотелось.

- Водички бы попил…

- Водой руки моют, а я пить хотел! Взял два беляша, потом… ещё два добавил.

- Зачем столько, тебе ж нельзя, смотри, у тебя живот какой! Ты же сам говорил…

- Говорил, говорил. Что ж теперь, умирать? Если пить хочется. Говорю же, забегался я в этом Угличе, и город вроде маленький, а… Пить хотел, аж в горле пересохло! Сюда пришёл, а они с беляшами этими затеялись, понимаешь. И пахнет так, что мёртвый из гроба встанет. И по радио объявляют: «В нашем баре на второй палубе свежие беляши, только испекли». Ну куда же денешься, пошёл… Побежал.

Тридцать рублей всего, ты такие цены видела? Даром же, Ленка! Даром! И так хорошо пошли… Я и взял-то всего четыре штуки, пивко заедал. Запивал, то есть. Я вообще – за батарейками ходил… - «сменил тему» находчивый любитель беляшей.

- Теперь всё купил, что хотел? Не пойдёшь больше? Мы же с тобой на экскурсию собирались… Поедем завтра? (мужик энергично мотает щекастой башкой). Ты ж сказал,  всё уже купил?

- Это ты сказала, а не я. Не всё. Полотенца ещё не купил, с петухами. В прошлом году с женой ездили, пять штук купили, так она – представляешь? – все раздарила, дура! А мне они нравились, я так любил… петухов этих!

Голос у него задрожал, и столько горького сожаления, столько обиды, столько жалобы – было в этом голосе! Я-то думала, что он с женой путешествует… Впрочем, что это я? Кто же в шесть утра с женой на шлюпочную палубу попрётся… разговаривать?! Жену, значит, дома оставил. Петухов тех – не простил.