Воплоэны. Полторы королевы

Глава 7

Так быстро я не бегала никогда в жизни, даже когда удирала недавно с украденным камзолом. Все-таки мое нынешнее, мужское тело оказалось сильней и выносливей родного. А еще меня подгонял теперь не страх быть пойманной – какая, в сущности, фигня, – а вымораживающий душу ужас за Усечку.

Я неслась за коровой и никак не могла понять, кто же так громко и противно орет. Агаша вопила куда более высоким тоном и все-таки потише. Оглядываться, чтобы найти источник ора, было некогда, решила разобраться потом. И стоило об этом подумать, как тут же пришло понимание: ору я сама. Точнее, сам – вот почему не сразу и узнала.

Между прочим, бежала я действительно быстро, расстояние между мной и коровой постепенно сокращалось. И когда до нее осталось метров десять, перед рогатым животным откуда-то вынырнул человек, щелкнул в воздухе кнутом и буренка встала как вкопанная.

Я же не сразу смогла остановиться и едва не воткнулась корове в филейную часть. Но все-таки затормозив, я тут же бросилась к голове животного, чтобы снять с рога Усю, над которой уже вилась причитающая во все горло Агаша. Но вреднючая рогатая скотина, увидев меня, замотала головой и снова попыталась сорваться с места. Однако человек с хлыстом, невысокий и худенький, подпрыгнув, ухватился за коровий рог – к счастью не тот, к которому приклеилась Уся.

Корова покорно замерла, и я, подскочив к ней, отлепила тоненько воющую малютку фею. Сначала мне показалось, что она воет от страха, но вскоре разобрала в этих звуках ноты неподдельного восторга и торжества:

– У-у-ууу! Как здояво! У-у-ууу! Исе хасю-ю-ууу!!!

Агаша упала мне на ладонь, сжала в объятиях внучку, да так и прилипла к ней. Но в этом не было ничего страшного: отклеим, отмоем, отмагичим. Куда ужаснее было то, что на фейон во все глаза смотрел пастушок.

Сначала я думала, что это парень – уже не подросток, но еще не мужчина: просторные, защитного цвета штаны, такая же рубаха навыпуск, ноги босые, на короткостриженных, торчащих во все стороны желтых как солнце волосах венок из цветов. Но когда пастушок улыбнулся, я поняла: это девушка! Поняла бы и раньше, если бы не свободного кроя рубаха. Хотя какая разница, кто это был. Главное, она увидела то, что видеть не должна. И восторженно ахнула, глядя мне на ладонь:

– Это кто, феечки?! Настоящие?!

– Конечно же, нет, – быстро спрятала я бабушку с внучкой под шапку, – это бабочки. Редкая порода: зеленокрылус быстролетаус. Я, видишь ли, этот… бабочколог.

– Бабо… кто? – заморгала девушка. Глаза у нее были очень большими и совершенно зелеными – я таких в жизни не видела, без линз, натуральных. И не будь я сама девушкой, наверняка бы в эти глаза влюбилась, другого варианта просто бы не осталось. Хотя… если подумать… я ведь как бы теперь девушкой и не была…

Осознав, о чем бесстыжим образом думаю, я аж подпрыгнула. Зеленоглазка заморгала еще сильней, не отрывая от меня выжидательного взгляда. Чего ей надо-то? Уйди, уйди, паси коров, нечего глазеть такими вот… этими… Ах да, она же что-то спросила… Или нет?.. Или кто я?

Тьфу, да что за наваждение! Я потрясла головой, чуть не уронила шапку, вцепилась в нее обеими руками и проблеяла:

– Че-его-о?..

– Ты сказал, что ты бабо… кто-то, – улыбнулась девчонка. Не надо так улыбаться, прошу тебя!..

– Бабобаб, – почему-то вырвалось у меня. Я стала осмысливать, что же я такое сказала. И поправила: – Бао. Ну и, соответственно, баб. Тьфу! Я же не о том… О чем я вообще?

– О феях, которые у тебя под шапкой, – залилась колокольчиком девчонка. – Ты такой смешной! Ну покажи, пожалуйста, я никому не скажу, правда.

– Показать?! – попятилась я и наткнулась на корову. Сказала ей: «Простите», поняла, что именно просит показать девушка, разозлилась на себя, потом на нее, потом на корову, потом снова на себя и твердо ответила: – Нет! Только если очень быстро.

– Не вздумай! – послышалось из-под шапки, но было уже поздно, я ее сняла.

Девушка подошла ко мне вплотную, встала на цыпочки, обдала жарким дыханием с запахом парного молока и чего-то еще такого, от чего у меня сладостно закружилась голова, и я уже сквозь волшебный звенящий туман услышала:

– Пьивет! Тебя как зовут? Меня Уся.

– А меня Иа́ндра. Здравствуйте! Вы феи, да?

– Фиены! Я и бабуська. Анаион не фейон. Он дядя. Хаесий тозе.

– Усенька, хватит, тете Иандре надо работать. У нее коровы не доены. Да, тетя Иандра?

– Нет, что вы, я коров не дою. Я только смотрю за ними. Чтобы в лес не забрели.

– Вот и смотрите на коров! Две уже точно в лесу. Нет, три! Ужас-ужас! К ним уже нечисть подбирается! Анналеон! Надень шапку! Усеньку сейчас продует! И тебя тоже! Тебя, я чувствую, уже продуло! Анналеон!!! Анель, чтоб тебя!

– А? Что?.. – завертела я головой. – Где нечисть?

– Вот здесь, – хорошенько топнула мне по затылку Агаша. – Ты меня пугаешь.

Я быстро напялила шапку, Иандра же снова залилась колокольчиком:

– Такие потешные феечки! Особенно маленькая. А та, что побольше, такая глупенькая! Говорит, что коровы в лесу, что там нечисть. Но коровушки все здесь, все восемнадцать головушек. А нечисть в нашем лесу не водится. Есть три кикиморы, но они чистоплотные. Однажды помогли мне теленочка найти, сбежал от мамы, дурачок. А тебя правда Анналеоном зовут? – подняла она на меня зеленые глаза.

– Правда, – прохрипела я. – Сейчас точно правда. Ну я пойду, ага?

– Пойди-пойди! – послышалось из-под шапки. – Побеги даже! Я кое-кому все расскажу, так и знай. Бабобаб!

– Только вы… Иандра… пожалуйста… – задыхаясь от стыда, неловкости, еще чего-то непонятного, проговорила я, – не говорите никому… ну… про то, что… видели…

– Про бабочек? – заливистого рассмеялась желтоволосая зеленоглазка.

– Про ба… – сглотнула я… – …бочек. Они… из Красной книги. Ну… как бы.

И я побежала. Потому что больше не могла. Ничего не могла: смотреть на Иандру, не смотреть на Иандру, слушать ее смех, ощущать парное молоко ее дыхания… А также я не могла больше быть этим… этим… этим долбаным мужиком, у которого мозг точно в голове не прижился. Или это все действие отравы?