Вопреки богам

Глава первая. Тишина за спиной стоит битвы

Восточная граница Кареша. Асмаррах

Степняки обрушились на лагерь, словно ураганный ветер. Они и прежде не обременяли себя предупреждениями, сейчас же, укрываясь во тьме, кочевники сумели подвести к холмам большие силы. Не успел в предрассветных сумерках затихнуть тревожный крик дозорного, как первые ряды лохматых коренастых лошадок уже были в полете стрелы от вала и рва, ограждавших самирский лагерь от бескрайних равнин степи. Наряженные в богато расшитые лентами ткани и кож размахайки и пышные, отороченные мехом высокие шапки, кочевники сейчас казались больше порождениями ночи, чем людьми. В сером воздухе их бесформенные одежды колыхались в такт лошадиным гривам, придавая всадникам пугающие очертания. Выскочив из ночи и поняв по заметавшимся в лагере огням факелов, что обнаружены, степняки дико завыли, словно тысяча голодных волков. При свете дня такие уловки не работали, но сейчас, в сером вязком сумраке утра, казалось, что этот звук издает сама степь, заставляя холодеть кончики пальцев.

– Враг! Все на защиту! – разрезал эту песню тьмы резкий, переходящий в рев крик Мархаша и сразу с десяток глоток отозвались на клич.

Асмаррах вылетел из своего шатра, на ходу застегивая кожаный нагрудник. Тяжелый воинский плащ и шлем так и остались на лежаке. Только взлетев на лошадь, он позволил себе оглядеть простирающуюся у подножия холма степь и поднятый по тревоге лагерь. Ни Мархаш, ни дозорные головы не потеряли, выстраиваясь в боевой порядок. Он видел, как, словно вспугнутые зайцы, понеслись по холмам вестовые, спеша предупредить соседние заставы. Первые лучи еще не видимого светила уже вызолотили вершины далеких гор. Но это было далеко, там, где окруженная пожухшими тростниками, сладко спала Ассуба. Там, где на дни пути теперь тишина и мир, где не воет в бешеном угаре враг, потрясая копьем. Это все здесь, прямо у его ног.

Асмаррах всмотрелся в ряды нападавших. Света было еще мало, но даже так он различил длинные хвосты на копьях степняков.

– Похоже, нас почтили вниманием высокие гости! – весело крикнул он Мархашу, принимая от запыхавшегося воина свое оружие. В спешке он успел схватить лишь пояс с клинком.

– Да. Слышь, как воют, шулмасы бешенные. Не послал ли к нам Сайгур одного из своих сыновей? Ты заметил хвосты?

Асмаррах кивнул, глядя, как волна степняков, докатившись до рва, остановилась и заволновалась. Выносливые низенькие степные лошадки не любили прыгать, да и на той стороне их ждал почти пятиметровый вал и пращники.

– В лоб брать побоятся, – предположил он, глядя на замешательство врага. – А вот отвлечь и обойти сзади могут.

– Я уже позаботился об этом, командир. Сам бы поступил так, а потому жду лишь твоего приказа! – Мархаш вздыбил коня, показывая свое нетерпение.

– Что ж, – задорно ухмыльнулся молодой командир. – Тогда я иду между холмами, а ты ближе к реке. Больно уж хочется поквитаться с астангэ* за прерванный сон! Я ж только веки опустил!

Мархаш понятливо кивнул. Сам он, зная, что ночная стража за ним, успел вздремнуть днем. Командир же принимал караван с фуражом, проверял дальние посты, а потому такой возможности не имел.

– Тургут! Встретишь гостей ласково! Камней не жалей, только ров не засыпь! – отдал приказ Асмаррах, горяча коня. – Кайлас! Легкие щиты, копья и выступаем! Врага не жалеть! За каждую лошадь награжу, все, что на ее спине, – ваше! ОЙ-ЙИИИ-и-и!

Почти полсотни воинов, подхватив боевой клич, потянулись вдоль холма туда, где в насыпи вала был оставлен широкий промежуток, а в небе свистнули первые камни. Пращники свою работу знали.

Не успев проскакать и двух полетов стрелы, отряд Асмарраха налетел на врага. Не менее тридцати степняков, отделившись от основной массы, завывавшей у подножия холма, намеревалась ворваться в самирский лагерь сзади. Полководец был уверен, что Мархаша тоже ждали. Яростный крик сзади подтвердил, они не ошиблись.

– ОЙ-ЙИИии! – конь, подгоняемый кличем, влетел в гущу врага, а Асмаррах сходу всадил короткое копье прямо в горло лохматому степняку.

Кровь брызнула на меха, и противник кулем рухнул под копыта опешившей лошади. Рассечь ей горло воин не успел, на месте поверженного врага уже выросла другая ухмыляющаяся желтыми кривыми зубами рожа. Свистнул кожаный кнут, и царевич едва успел поймать его кончик на щит. Плетение веток жалобно скрипнуло, а на толстой коже покрова появилась рваная дыра. Плохо дело, не закройся он, остался бы без куска плоти. Асмаррах коленями увел лошадь в сторону от опасного противника, но тот и не думал отставать. Следующий удар кнута согнул пополам попавшегося на пути самирца. Воин вскрикнул и едва не слетел под копыта, в последний момент удержавшись в седле. Нет, уходить нельзя!

– Ах ты, сын собачий! Кто позволил тебе калечить моих людей?! – взревел полководец, бросая коня между степняком и раненым товарищем. Краем глаза он заметил, что черная грива волос Кайласа мелькнула справа.

– Берегись! Его хлыст пробивает щит! – выдохнул царевич, отправляя в полет второе копье.

Желтозубый противник мгновенно припал к гриве своей низенькой лошадки, подставляя маячившего сзади соплеменника под удар, и нехорошо осклабился.

– Я поднесу твой жир своей женщине, и она родит мне славного сына! – прокаркал он, коверкая карешские слова.

Надо же, умный какой! Нет, не простые кочевники пожаловали сегодня к ним! Асмаррах ухмыльнулся в ответ, нашаривая рукой последнее копье.

– Я сам навещу твою женщину! Лучше выйдет! – крикнул он, тоже переходя на карешский. Враг оскорбление понял и попер вперед.

– Кайлас! Прикрой меня! – уже по-самирски добавил царевич, занося руку и одновременно поднимая щит.

Удар был мощнее, чем он ожидал. Медленно, словно во сне, плетение щита перед глазами прогнулось и ветви треснули. Сквозь рассеченную кожу маслянисто блеснули черные полупрозрачные когти, вгрызаясь в дерево. Глаза Асмарраха полезли на лоб. Ему нечасто приходилось работать против кнута, но такого он еще не встречал.