Вопреки Богам. Фата-моргана

ГЛАВА 10

Помню свою первую студенческую стажировку океанографом… Воспоминания обрушились на меня волной, смешивая трепет предвкушения и будоражащую радость первооткрывателя. Тогда впервые перед моими глазами раскинулся настоящий исследовательский корабль – плавучая крепость науки, ощетинившаяся новейшими приборами и оборудованием, словно космический корабль, готовый к покорению неизведанных глубин. Вместе с командой ученых мы отправлялись в плавание на поиски новых видов рыб, измеряли пульс глубин.

Помню, как однажды океан озадачил нас, явив странное подводное течение, чье поведение резко противоречило исписанным теориям. Недоумение, словно ледяной душ, окатило меня в первые секунды, но вскоре уступило место восторгу. Я поняла, что наука – это бесконечный танец познания, где каждый новый па – шаг к пониманию непостижимой природы. Именно в тот момент во мне зажглась неугасимая искра – страсть к исследованиям, пламя, горящее до сих пор.

Особенно врезались в память встречи с китами. Однажды, в лучах заходящего солнца, мы наблюдали целую стаю синих гигантов, грациозно рассекающих волны неподалеку от корабля. Их громоподобные песни и величественные движения превратили эту сцену в незабываемую симфонию жизни. Я стояла, завороженная, ощущая себя песчинкой в бесконечной вселенной.

И вот, находясь здесь, вдали от соленых брызг и криков чаек, я остро ощутила, как важны воспоминания о моей прошлой жизни. Они – якорь, удерживающий меня на плаву, напоминают, кем я была, кем являюсь и куда стремлюсь. Наверное, это путешествие – шанс применить накопленные знания в новом контексте, испытать себя в незнакомой стихии.

Но, несмотря ни на что, мое сердце по-прежнему бьется в унисон с ритмом моего океана. Там, в его бездонных объятиях, я чувствовала себя по-настоящему счастливой и живой. Остается лишь надеяться, что скоро смогу вернуться домой, к своей стихии, к лазурным волнам и вечному горизонту.

– Где ты была? – встревоженный голос Локри вырвал меня из ускользающих воспоминаний, когда я уже почти достигла лагеря.

– Плавала. Захотелось смыть с себя пыль день перед сном, – безмятежно отозвалась я.

– И предупредить нас об этом, конечно же, не пришло в твою светлую голову? – прозвучало недовольное ворчание Локри.

Он преградил мне путь, и теперь стоял передо мной, метая молнии из глаз. Я внимательно изучала его лицо, каждую линию, каждую тень, и вдруг поймала себя на мысли: он действительно испугался за меня.

– Не голоси. Лучше скажи, где искать Верховную магиню? – спокойно спросила я.

– А тебе-то она зачем? – в его голосе прозвучало неподдельное удивление.

– А что, это проблема? – недоумение переполнило меня. Единорог говорил об этом с такой легкостью, что я и не почувствовала подвоха в его напутствии.

– Ты думаешь, Верховная будет рада тебя видеть? Ты кто вообще такая? – в голосе Локри сквозила ирония.

– Да мне, честно говоря, это не особо и нужно, – отмахнулась я, обходя это недовольное моим существованием мужское создание. Я постоянно ощущала его неприязнь. – Единорог сказал идти к ней.

– Кто? – переспросил Локри, будто не веря своим ушам.

– У тебя что, со слухом проблемы? – буркнула я, направляясь по тропинке к лагерю. – Единорог говорю. Огромный такой. Сияющий серебряный лохматый конь.

– И где ты его видела? – глаза Локри округлились от изумления.

– У реки. Пришел поговорить. Сказал идти к Верховной магине. А еще сказал, что он – часть меня, в любом мире. Понятия не имею, что это может значить, – простодушно призналась я.

– Пошли к Мороку. Мне это все очень не нравится, – пробормотал Локри, сердито сдвинув брови.

Единственный мой друг в этом мире встретил нас у костра. Его лицо было омрачено беспокойством. Услышав мой рассказ, он нахмурился еще сильнее.

– Это не к добру, – пробормотал Морок. – Верховная магия не принимает простых смертных, тем более из другого мира. Ее местонахождение – тайна, тщательно охраняемая. Но если уж сам единорог указал тебе путь, значит, в этом есть смысл. Они питомцы ее семьи.

Морок замолчал, словно обдумывая что-то. Затем поднял на меня взгляд, полный серьезности, и сказал:

– В принципе, нам это практически по пути.

Локри попытался возразить, но Морок прервал его, жестом показав, что решение окончательное. В его глазах я видела опасение, но и решимость. И я, сама не зная почему, доверяла ему больше, чем Локри.

– А сейчас спать, – отрезал Морок.

Ночь выдалась тихой. Звезды, казалось, горели ярче обычного, и теперь их можно было рассмотреть даже находясь в лесу, потому что удивительные плотные кроны деревьев пропали. Их листья словно тоже легли спать, закрываясь и собираясь в узкую трубочку.

В своем походном шатре я долго не могла уснуть, ворочаясь и размышляя над словами единорога: «Часть меня в любом мире…» Что бы это могло значить?

Провалившись в сон, я увидела перед собой Моргана. Он стоял напротив, поражая своей статью и красотой, но крыльев в этот раз не было. Сердце отбивало бешеный ритм, дыхание прерывалось, когда его рука накрыла мою ладонь.

Оглянувшись, я поняла, что вновь оказалась в исполинском замке правителя. Мы стояли посреди сумрачного зала, где высокие своды тонули в тенях, а тусклый свет светильников едва пробивался сквозь эту завесу. Морган выглядел подавленным. В нём не было и тени той самоуверенности и властности, что я видела прежде.