Вопреки Привычному

глава 1

Женщина сидела за кухонным столом и пристально вглядывалась в хлебные крошки на нем. Думая о чем-то своем, явно грустном, она тяжело вздохнула. Опять ей придется потратить все выходные на бесконечную уборку квартиры. Вот и сейчас ей бы не помешало встать из-за стола, собрать грязную посуду, сложить ее в раковину, потом, протерев влажной тряпкой стол, смести наконец эти раздражающие крошки в раскрытую ладонь и, отбросив их в ту же раковину, помыть посуду. Чтобы на этой маленькой кухоньке воцарился хоть какой-никакой порядок. Ну, правда же, просто неприятно здесь находиться. А завтра, прямо с утра, взяться за дело уже основательно.
— Да к черту все! Я тоже человек, я спать хочу, — пробормотала себе под нос Мила и, махнув на беспорядок рукой, отправилась в спальню.
Полчаса проворочавшись в кровати, она все же вернулась на кухню и, тихонько прикрыв за собой дверь, принялась наводить порядок.
Мила оглянулась вокруг и осталась довольна: ну вот, завтра меньше провожусь с уборкой. Женщина терпеть не могла просыпаться в свой выходной и, заходя на кухню, созерцать беспорядок. Гораздо приятнее было проснуться и, в чистой кухоньке, где не было грязных тарелок, сваленных в кучу, и раздражающих соринок на скатерти, включить электрический чайник, чтобы потом, наслаждаясь редкими минутами тишины и спокойствия, выпить стаканчик горячего, ароматного чая. Ах, благодать!
Немного погодя Мила услышала, как кто-то прошел в ванную — это был Михаил, ее муж. Для того чтобы убедиться в этом, Миле вовсе не нужно было выходить в коридор, она прекрасно могла распознавать своих домочадцев по звукам их шагов. Вот у Михаила, например, шаги тяжелые, немного шаркающие по полу. У Славика — быстрые, легкие шажочки, а у Степки, наоборот, походка медленная и более основательная. Да и сам он такой же, ее старший сын, любит все обдумывать как следует.
— Мать, ты чего не спишь? — в кухню протиснулся муж.
— Да так, прибираюсь немного.
— В час ночи?! Иди ложись, совиная твоя порода.
— Ха-ха, ну скажешь тоже, — захихикала Мила, глупой шутке, чтобы польстить мужу. Завтра она хотела попросить у него денег.

На часах было полвосьмого утра, когда Мила проснулась на следующий день. Муж и сыновья еще крепко спали, поэтому Мила, не торопясь, умылась, почистила зубы и, напевая веселую песенку, включила чайник. За окном уже вовсю светило солнце. Зима в этом году была холодная, но сменившая ее весна с первых же дней не скупилась на тепло.
Суббота, сегодня у всех выходные. И завтра. Елена просто обожала субботу и еще вечер пятницы, потому что, начиная с пятницы, впереди было целых два выходных. Нужно было приготовить все на неделю вперед, ну, хотя бы постараться: перестирать, перегладить белье, наварить большую кастрюлю супа, чтобы хватило дня на три, нажарить котлет и сварить макарон впрок, чтобы нужно было просто их разогреть. А вот в воскресенье уже было не так радостно, надлежало пораньше лечь спать, проверить домашнее задание у мальчиков и приготовиться к рабочей неделе на ненавистной работе. Есть ли на свете женщины, у которых получается вести домашние дела без ущерба для их нервной системы и рассудка? – размышляла Мила. У нее не получалось.
Мальчики часто вели себя самым отвратительным образом: спорили, ругались, ни в какую не хотели вовремя ложиться спать и делать уроки. Елена пыталась изо всех сил приучить их хоть к мало-мальскому порядку, повлиять на них уговорами или угрозами, и иногда это срабатывало. Надежды в этом деле на Михаила давно улетучились, толку от него было мало, и ненадолго.
Мила очень хорошо понимала мужа, его отношение к воспитанию сыновей, и старалась, по возможности, не вовлекать его в мальчишеские разборки, чтобы не стало еще хуже. Но с возрастом сыновей это становилось все труднее.
— Да вы задолбали меня! Можно мне спокойно посидеть хоть две минуты спокойно?
— Пап, это Славка виноват, — канючил Степан. — Он пульт сломал!
— Заткнись, дурак! Это ты! Пап, это всё он!
— Заткнитесь оба! — не выдержав, громко рявкнул отец. — Пошли вон в свою комнату! Щенки! И чтоб ни писка!
— Миш, скоро обед, — примирительно сказала Елена.
— Обойдутся!
Но через некоторое время вся семья чинно восседала за столом на кухне. Муж и дети помирились, хрупкий мир был восстановлен. Ненадолго.

— Миш, мне нужно три тысячи.
— Откуда у меня?
— А мне откуда взять? — возмутилась Мила. Женщина ненавидела себя в такие моменты: себя, мужа, весь мир.
— А на что тебе?
— Мальчикам в школу: на подарок собирают их учителям и цветы другим.
— Не жирно для них?
— Что толку спорить? Решили так. По полторы тысячи. Выходит три на двоих.
— Зажрались! Охренеть просто! Три тысячи!
— В понедельник крайний срок уже.
— У тебя что, ничего не осталось с зарплаты?
— А на что мы, по-твоему, живём? Я и так экономлю на всём.
— Надо, значит, лучше экономить. И вижу я, как ты экономишь. Вчера полкастрюли гречки выбросила.
«Вот же зараза! — подумала про себя Мила, — как он заметил?» Она тихонечко смыла её в унитаз, потом протёрла тщательно ободок туалетной бумагой. Как он мог догадаться?
— Что, думала, я не узнаю? Воняло гречкой на всю уборную!
— Миш, вы её не стали есть, я вам сколько раз предлагала?
— Ну и что? Вот я сейчас бы поел её с удовольствием. Вечно ты такая нерадивая. Протрынькаешь всё за неделю, зарплат не напасёшься на тебя.
— Я вообще-то тоже работаю. И моя зарплата, в отличие от твоей, вся уходит подчистую.
— Копейки твои, а не зарплата. Только на квартплату и хватает.
— Хотя бы.
Михаил встал из-за стола и, взяв с полки пачку сигарет, собрался было выйти на балкон.
— Ну что? — выжидательно спросила Мила.
«Почему я должна его всё время умолять? Это и его дети тоже!»
— Завтра дам.
— Хорошо, спасибо, — сразу успокоилась Мила. — Кофе будешь?
— Ну, налей.

Вечером женщина решила побаловать себя: налила тёплую ванну, добавила в неё пены с ароматом ванили. Стоя у зеркала, расчесала тёмные длинные волосы и, быстро раздевшись, забралась в ванну. Тёплая вода приятно обволакивала тело. Мила, откинувшись назад, понемногу расслабилась.
— Мам, мам, ты скоро? — в ванную барабанил Степа.
Мила будто очнулась из приятного забытья.
— Чего тебе? — недовольно спросила она сына.
— Папа спрашивает, когда будем есть?
— Мы же ели недавно!
— Он ещё хочет.
— Ну пусть возьмёт на кухне.
Мила услышала, как сын побежал в комнату, видимо, чтобы передать её слова отцу. Через мгновение он снова оказался у двери.
— Мам, папа говорит, что не знает, что брать.
— Сейчас! Пусть подождёт! — ответила недовольно Мила, а про себя подумала: «Все он знает! Сволочь!»
Делать нечего, быстро ополоснувшись, женщина нехотя побрела на кухню.