Вопреки всему будешь моей

1

Этот день как начался ужасно, так и заканчивался. Лед. В горле, в груди, в каждом пальце. Не тот приятный холодок, что щиплет щеки зимой, а колющий, острый, парализующий. Таким же льдом смотрят на меня со всех сторон. Взгляды одноклассников – любопытные, равнодушные, злорадные. А его взгляд – самый холодный.

Урок истории давно закончился, но все задержались в кабинете, сгрудившись у двери. Я застряла в проходе, пытаясь просунуть свой портфель между спинами, чтобы никого не задеть. И вот оно. Легкий, почти невесомый толчок. Мой пенал со звонким треском вываливается и падает на пол. Десяток ручек, карандашей и ластиков раскатывается по грязному линолеуму.

Воцарилась тишина. Я уже нагнулась, чтобы собрать, как над головой раздался его голос. Спокойный, бархатный, тот самый, от которого раньше по коже бежали мурашки, а сейчас – лишь ледяная волна страха.

– Осторожнее, Ковалёва, — сказал Дима. Он не кричал. Он говорил тихо, чтобы слышали все. – Ты же и так всё роняешь. Руки что ли не слушаются? Или голова не варит? Может, тебе обратно в спецшколу?

В классе кто-то сдержанно хихикнул, кто-то из девиц демонстративно громко. У меня перехватило дыхание. Я потянулась за последней ручкой, но его ботинок наступил на нее.

– Прости, не заметил, – он ухмыльнулся, но в его голубых глазах не было ни капли тепла. Только насмешка и… ненависть. Да, именно ненависть. –Хотя… знаешь, что? Может, это знак. Что тебе тут не место. Никто тебя не ждал, никто не звал. Приперлась в середине года, всех своим кислым видом напрягаешь.

Каждое слово – как удар ножом. Точный, выверенный. Он знал, куда бить. Он помнил, как я в первый день радовалась, что попала в такой «классный» класс. Как ценила его заботу.

Я резко выдернула ручку из-под его подошвы, царапнув саму себя до крови. Поднялась, не смотря ни на кого, и, сжав в белых пальцах свое разбитое имущество, бросилась к выходу. Спиной чувствовала его победный взгляд.

– Бежит, – бросил он вдогонку. – Как всегда. Сливает бой. Ну и вали.

Дверь захлопнулась за мной, и я побежала. По коридору, по лестнице, мимо удивленных взглядов младшеклассников. Я не могла остановиться. Пока не выскочила на улицу и не побежала по улице, задыхаясь от рыданий, которые уже не могла сдерживать.

Слезы текли ручьями, смешиваясь с мартовской слякотью на щеках. Я бежала, и в голове стучало, пульсировало, выкрикивало:

«За что? За что?! Я ничего плохого не делала! Я никому ничего плохого не желала! Я просто пришла учиться! Я не заслужила этого! Ни его злости, ни этих насмешек, ни этого одиночества!»

Я добежала до своего подъезда, влетела внутрь и, облокотившись на холодный бетон стенки, зарыдала навзрыд. Все тело содрогалось от несправедливости происходящего.

А ведь всё было иначе. Совсем не так. Он был другим. Мы были другими.

Перед глазами поплыли картинки, яркие, словно вчерашние. Как он первый раз улыбнулся мне – не колкой, насмешливой ухмылкой, а по-настоящему, по-доброму. Как нес мои книги. Как стоял рядом у доски и шептал ответ, когда я терялась. Как его рука лежала на моей – теплая, уверенная, безопасная.

Он… он был самым лучшим, что случилось со мной в этой новой школе. А теперь он – самое худшее.

Я медленно поднялась по лестнице, вытирая лицо рукавом. Руки тряслись. В кармане жужжал телефон, но я игнорила. Не могла ответить. Я не могла вымолвить ни слова.

Вошла в квартиру, промычала маме « всё нормально» и закрылась в комнате. Прижавшись лбом к холодному стеклу окна, я смотрела на темнеющий город.

И тогда я решила. Я всё выдержу. До самого конца. До последнего школьного звонка. Я не сломаюсь. Я не позволю ему увидеть мою боль.

Потому что моя настоящая боль – не от его слов. Она гораздо, гораздо глубже. И он об этом никогда не узнает.

***

Тремя месяцами ранее.

Декабрьское солнце, бледное и ленивое, равнодушно освещало школьный двор, засыпанный плотным серым снегом. Для всех это был просто последний учебный день перед каникулами – предвкушение мандаринов, гирлянд и безделья. А для меня – день прощания.

Мой шкафчик с наклейками с седьмого класса щелкнул в последний раз. Я вытащила учебники, затертую до дыр мягкую игрушку с брелоком и пачку писем, которые мы тайком передавали с Катей на географии. Пустота внутри него была как черная дыра.

— Ну вот и все, — тихо сказала я сама себе, но меня услышали.

— Сонька, не говори так, будто это навсегда! — Катя обвила меня за плечи, прижимаясь щекой к моей куртке. — Без тебя будет пусто. Кто мне будет писать конспекты по литературе? Чьими шпаргалками я буду пользоваться?

Егор, прислонившись к соседнему шкафчику, хмурил брови, пытаясь придать своему обычно веселому лицу суровое выражение.

– Да вообще ерунда какая-то. Подумаешь, дорога долгая. Ты же не на Северный полюс уезжаешь. Будем гулять как всегда. Тем более каникулы на носу.

Я заставила себя улыбнуться. Это была моя роль – быть оптимисткой, легкой и несерьезной. Даже сейчас.

– Ну вы чего разнюнились? Я же не в другую галактику перевожусь. Просто… мне сейчас так удобнее. Ближе к дому. А то я к концу дня уже как выжатый лимон, сил нет вообще.

– Я потянула шарф повыше, будто мне было холодно. На самом деле, чтобы скрыть дрожь в голосе. – Мы будем видеться каждые выходные. Обещаю. И на каникулах тем более.

Они кивали, но в их глазах читалось непонимание. Как можно добровольно уйти из школы, где тебя знают с первого класса? Где каждая трещинка на потолке в спортзале – часть твоей биографии?

Мы вышли из школы вместе в последний раз. Я обернулась на знакомый фасад, на заснеженные ступеньки, с которых когда-то упала и разбила коленки в пятом классе. Сердце сжалось в комок.

– Ладно, лисята, я побежала, – по-старой привычке бросила я, целуя Катю в щеку и подставляя кулак Егору. – Смотри не проспи встречу в субботу! – крикнула мне вдогонку Катя.

– Без тебя скучно не будет! – пошутил Егор, но шутка не получилась.