Вопреки всему будешь моей

28

Дима

После моего ультиматума она согласилась. Конечно, согласилась. У неё не было выбора. И потому практически каждый день ходили ко мне. Она сидела за моим столом, делала уроки за двоих, а я лежал на кровати и смотрел на неё. Не отрываясь. Как заворожённый.

Она сидела как на иголках. Боялась меня? Ненавидела? Ждала подвоха? Я не знал. Но видел каждую линию её силуэта, порой разглядывал профиль ее лица, когда она чуть поворачивала голову, чтобы взглянуть в учебник. И ничего не мог с собой поделать.

Она уходила домой, и комната становилась пустой. Я сидел в этой пустоте и ненавидел себя за то, что скучаю. За то, что считаю минуты до завтра, когда снова увижу её.

В один из дней, когда она ушла и я написал сообщение – но она не ответила, не выдержал. Сначала бродил по комнате, наверно, минут десять, а потом выскочил за дверь, на ходу накидывая куртку. Не знаю зачем. Понимал, что она уже по-любому дома, но просто хотелось... Идиот.

Только я почти повернул к ее дому, как увидел их и услышал разговор. Тут же подскочил.

– Ты не дослушал. Проблема в том, что Дима... – начала она.

– Что, Дима? – влез в их разговор.

Они обернулись и начали смотреть так, будто их застукали за чем-то незаконным. А я просто смотрел на этого придурка и хотелось ему все лицо размазать...

– Чувак, тебе не рады, уйди по-хорошему, – равнодушно кинул он.

– Нет, это тебе не рады. Какого чёрта ты находишься с ней? – прорычал я.

– Она моя девушка, и сейчас не понимаю твоих претензий, – опять беззаботно сказал Егор.

– Вообще-то, она моя девушка. А ты должен был оставить ее в покое, – попытался донести это на столько чётко уверено, как только смог.

Обстановка накалялась. Я явно бесил его, а он меня. Слово за слово и началась перепалка. Но мне и труда не составило приподать ему урок.

– Стоп! Хватит! Успокойтесь!! – встала я между нами Соня. – Вы совсем идиоты? Что тут устроили?

– Идиоты? – откашливается. – Я вообще-то тебя защищаю, пытаюсь от этого придурка, кхе-кхе, отвадить. А ты ничего не понимаешь, вот она твоя благодарность? – наорал Егор.

Он попытался встать и держался за грудную клетку. Видимо, больно ему попало.

– Соня, ты слепая дура. Неужели ты ничего видишь? Как я к тебе отношусь, как ты дорога мне, и как он относится к тебе?

Ну все. Сам виноват.

– Извинись, – резко подскочил к нему и потребовал.

Но у этого ботана будто все мозги отшибло. Совершенно ничего не понимал, что от него требовали. И отстать от нее не хочет, и извиняться тоже не вздумал. Еще и послал меня.

Я вновь замахнулся, но меня тут же схватили и попытались заставить отойти.

– Дим, пойдем отсюда. Прошу тебя, пожалуйста, идем, – послышался сбоку ее дрожащий голос.

Я посмотрел на нее и... Офигел. Офигел с того, как просто один ее взгляд меня в одно мгновение успокоил. Просто всю злость как рукой сняло. А потом мы ушли.

И снова она со своими разговорами, мнением. Я не хотел с ней спорить, не хотел что-то обсуждать. И потому резко высказал все то, о чем она видимо позабыла.

А затем мои глаза метнулись на ее немного раскрытые губы.

И я поцеловал её.

Властно. Жадно. Без спроса. Чтобы она поняла. Чтобы запомнила. Чтобы вбить в неё, наконец, простую истину: она моя. Была моей. Будет моей. И никто, абсолютно никто не имеет права к ней прикасаться. Только я.

Она не оттолкнула. Не ударила. Замерла на секунду, а потом… выдохнула. И я почувствовал, как напряжение в её плечах спадает. Как она тает в моих руках.

Что ты делаешь со мной, Соня?

После этого, казалось, стало спокойнее. Она приходила, делала уроки. Мы почти не разговаривали о важном, но тишина перестала быть враждебной. Я иногда ловил на себе её взгляд – быстрый, осторожный, и тут же отведённый. И улыбался про себя. Дурак.

Но мои одноклассники… они не успокоились.

Я заболел. Температура, слабость, ватное тело. Лежал дома, тупо пялился в потолок и думал о ней. О том, как она сейчас там, без меня.

Телефон взрывался от сообщений. Недовольно сжал телефон и открыл сообщения. В чат нашего класса начали писать какую-то херню, я не вникал. А потом увидел фото.

Она и Егор. Идут по коридору. Он рядом. Слишком близко.

Я похолодел. Внутри что-то оборвалось.

Оделся за минуту. Бежал так, что лёгкие горели. Влетел в школьный двор, наткнулся на Ксюху из параллельного, схватил за плечи.

–Где они? Что задумали?

Она залепетала, замялась, но под моим взглядом сдалась. Рассказала всё. Про план. Про то, что они должны были… у меня кровь застыла в жилах.

Я рванул к котельной.

Когда вбежал, она уже лежала на земле. Без сознания. Белая, как тот снег, на котором мы встретились. Пацаны стояли вокруг, растерянные, перепуганные.

–Димон, это не мы! Она сама! – затараторили они.

Я их не слышал. Упал рядом с ней на колени, прижал пальцы к шее – пульс есть, слабый, но есть. Подхватил на руки. Лёгкая. Слишком лёгкая.

– Где Егор? – спросил я, не оборачиваясь. Голос был чужой, глухой. – Где этот утырок?

– Ушёл… с Алисой…

Выругался. Хотелось разнести здесь всё к чертям. Но она была на руках. Она была важнее.

Я нёс её в медпункт и молился всем богам, в которых никогда не верил, чтобы она открыла глаза. И она открыла. На секунду. Увидела меня.

– Всё будет хорошо.

И она снова отключилась.

В коридоре наткнулся на Вову. Попросил посидеть с ней. Сказал, что мне надо разобраться с другими. А он схватил меня за плечо и выдал такое, от чего у меня земля ушла из-под ног.

– Оставь её в покое, Дим. Из-за тебя она страдает.

Я не поверил. Решил, что он лезет не в своё дело. А потом он рассказал.

Всё.

Про туалет с Ромой. Про то, как они её травили месяцами. Про кофе на стул, про толчки в коридоре, про записки. Про всё, что происходило, пока меня не было рядом.

Я слушал и чувствовал, как внутри всё обрушивается.