Вопреки всему будешь моей

29

Соня

Вы знаете, мир, в который я попала – такой лёгкий и невесомый! Здесь невероятно красиво и... так тепло. Я словно парю и больше не ощущаю боли. Не ощущаю ничего того, что меня беспокоило раньше. Нет никаких мыслей, совершенно ничего!

Это так необычно. Что это? Не знаю. Но это именно то место, где я, похоже, обрела покой и умиротворение.

Каждый день я изучала здесь новые места. Видела то, что казалось невозможным: поля из света, деревья с серебряными листьями, реки, в которых отражалось небо сразу со всеми звёздами. Днями гуляла по этим просторам и чувствовала только одно – абсолютное, ничем не нарушаемое спокойствие. Никаких мыслей о прошлом. Никакой боли. Никакого страха. Только это бесконечное, тёплое «сейчас».

А потом... Потом в одном саду я увидела Диму.

Он стоял спиной ко мне, смотрел на лазурное озеро, и рядом никого больше не было. Свет падал на его светлые волосы, делая их почти прозрачными, золотистыми.

А затем он обернулся, увидел меня и улыбнулся. Улыбнулся такой сияющей улыбкой, будто он самый счастливый человек на свете!

И знаете, что я поняла в этот момент? Находясь здесь, у меня совсем не было мыслей про своих родных, про друзей, про него. Будто я забыла их существование. Будто это стёрлось из моей головы, осталась только я и этот бесконечный покой. А сейчас, когда увидела его, внутри появился странный страх.

Что я упускаю? Что он здесь делает?

Ноги сами понесли меня к нему. Я побежала, чувствуя, как ветер этого мира путается в волосах, как трава мягко пружинит под ногами. Подлетев, я запрыгнула на него, обхватив руками и ногами, как делала когда-то в счастливых снах. Он засмеялся, закружил меня, и мы смеялись вместе – громко, свободно, как дети.

Потом он аккуратно поставил меня на мягкую траву, но не отпустил из объятий. Его руки всё ещё были на моей талии, жаркие, настоящие.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, задыхаясь от счастья и непонимания. – Как ты тут оказался?

Он посмотрел на меня серьёзно. В его глазах плескалось что-то, чего я не могла прочитать – тревога? Страх? Любовь?

– Я искал тебя, всё это время, – сказал он тихо. – Сонь, прошу, уходи отсюда. Ты не должна здесь быть.

Я нахмурилась. Не поняла.

– Но почему? я обвела рукой вокруг, показывая на этот невероятный сад, на озеро, на небо. – Ты посмотри на всё это! Разве это не мечта? Останься со мной, не уходи... Пожалуйста.

Он покачал головой. Его ладонь легла на мою щеку, большим пальцем он погладил скулу.

– Послушай меня. Мы все тебя ждём. Надо уходить, идём со мной. Это не тот мир.

Я посмотрела в его красивые, такие родные глаза. Голубые, как то озеро за его спиной. А потом оглянулась вокруг. И мне стало не по себе. Что-то кольнуло внутри. Будто память, усыплённая этим местом, начала просыпаться. Куски жизни замелькали перед глазами: мама, папа, Катя и Егор, лица одноклассников, больница, слёзы, страх, боль...

А потом он взял меня за подбородок, заставляя взглянуть на него.

– Соня, я люблю тебя.

И поцеловал. Точно так же, как и всегда. С той же нежностью, с той же жадностью и властью. В этом поцелуе было всё – все наши ссоры, все примирения, вся боль, вся любовь. У меня мурашки побежали по коже, разбегаясь табуном от затылка до самых пят.

А потом, когда я открыла глаза, его не было.

Испарился. Растворился в воздухе этого прекрасного сада.

Слёзы хлынули из глаз. Я упала на колени в мягкую траву и закричала. Закричала так, как не кричала никогда. Потому что он ушёл. Потому что я осталась одна. Потому что я не понимала, где я и что мне делать.

А потом – темнота.

Я открыла глаза.

Яркий свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. Потом снова открыла. Не могу привыкнуть к освещению. Всё плывёт, расплывается, не могу сфокусироваться. Где я?

Потом удалось разглядеть силуэт. Мама. Она мельтешила возле меня, что-то бормотала, но слова не складывались в речь. Слишком далеко. Слишком непонятно.

Я проморгалась, заставляя глаза привыкнуть. Осмотрелась. Больничная палата. Белые стены, белый потолок, писк приборов. Я лежу, тело слабое, будто ватное. Капельница в руке, куча трубочек вокруг. Мама держит меня за руку, плачет и улыбается одновременно. А за ней... За ней, на стуле у стены, сидит Дима. Кажется, спит. Голова опущена, плечи расслаблены.

– Доченька, – мамин голос прорвался сквозь вату, стал чётче. – Доченька, всё хорошо. Ты главное не волнуйся, всё позади, – прошептала.

Она поцеловала мою руку, потом встала, подошла к Диме, тронула за плечо. Он встрепенулся, поднял голову. И наши взгляды встретились.

– Я пойду позову врача, – сказала мама и вышла.

Дима метнулся ко мне. В одно мгновение оказался рядом, схватил мою руку, прижал к губам.

– Соня, ты... Я... – он задыхался, слова путались. – Я так боялся! Так боялся тебя потерять!

Он целовал мои пальцы, ладонь, запястье. Потом наклонился и аккуратно, едва касаясь, поцеловал в лоб. Я чувствовала его губы – горячие, живые, настоящие.

– Моя девочка, – прошептал он, отстраняясь, и в его глазах блестели слёзы. – Прости меня. Прости, если сможешь.

Я смотрела на него и не верила. Он здесь. Рядом. Живой. А я... я живу? Или это продолжение того сна?

– Что произошло? – мой голос прозвучал хрипло, слабо, будто не мой. – Какие у меня прогнозы?

Дима сжал мою руку, не отпуская. И рассказал. Всё.

Как я потеряла сознание на сцене. Как скорая увезла меня. Как он приехал в больницу и его с Вовой и моими родителями не пускали, потому что шла экстренная операция. Каким-то чудом – настоящим чудом – в последний момент нашёлся донор костного мозга. Совместимый. Подходящий. Тот, кого ждали месяцы и уже перестали надеяться.

– Две недели, – сказал он, и его голос дрогнул. – Две недели ты была без сознания. Когда состояние стабилизировалось, тебя перевели сюда. Нас пустили. И я... я приходил каждый день. Сидел здесь часами. Не мог уйти.