Вор из шкатулки архимага

Глава 4.2. Сияна

— Глупости… — пробормотала я себе под нос, качая головой. Деян плод воображения, как и Туман. Возможно, незнакомый голос показался похожим на голос герцога.

Но кто настолько беспардонный, чтобы грубо заявлять «открывай»?! Приложив ладони к двери, я подтянулась на носочках. Сердце тревожно колотилось в груди.

Янтарный взгляд, искаженный линзой отверстия, пронзил меня насквозь и выжег мысли из сознания. Я отшатнулась, застыв невидящим взором перед собой. Не моргала, пока не запекло в глазах.

Что за чертовщина?! Я сомкнула веки, приходя в себя, и как можно тише вздохнула, но не шевелилась. Мне ведь почудилось?

Слишком реалистично почудилось. Стоя на современной лестничной клетке, Деян выглядел пришельцем из прошлого — киношным героем, который забыл переодеться и выйти из роли. Никто в двадцать первом веке под конец августа не носит черные камзолы, расшитые золотыми нитями.

— Открывай. Я пришел наказать тебя за побег.

Вкрадчивый голос выстрелил адреналином в кровь. Я словно подорванная отскочила от двери, ошалело осмотрела коридор и ухватилась за ближайшую тумбочку.

Его нельзя пустить в квартиру. Потому что я до смерти боялась. Нет, не за себя. За Маришку. Подумаешь, Деян снова рассечет мне спину или ноги розгами до кровавых полос. В конце концов угомонится, наиграется, и магией полностью вылечит. А я потом бесконечные часы буду лежать, изнемогая от фантомной боли и давясь слезами. Нестрашно, переживу. Но Маришка… Лишь бы мерзавец ее и пальцем не тронул!

Тогда, может, не двигать тумбочку ко входной двери, а сдаться? Зачем герцога злить лишний раз? Но разве я могу кинуть сестренку и уйти или позвать Деяна в дом, чтобы она за всем наблюдала?

Нет, нет, нет… Нужно бежать. Да хоть прыгать из окна! Нет, опасно. Тогда на простынях спуститься! Точно!

— А с чем у нас блинчики на завтрак? — спросила Маришка из-за спины, остановив меня на пороге в спальню. Что со мной происходит?

Какие простыни? Пятый этаж!

У меня галлюцинации от недосыпа. Вторую неделю сплю по три часа в сутки. За дверью не мог оказаться Деян. Мне чудится. Да, верно. Вон взяла на первое сентября выходной на обеих работах. Скажу Маришке идти к соседке после школы и завалюсь спать до вечера.

— Блинчики с творогом, — сказала я оборачиваясь.

Сестренка ринулась ко мне и обхватила ручками бедра прячась.

— Невежливо заставлять гостей долго ждать под дверью. — Деян стоял в прихожей, смахивая с плеч невидимые пылинки. За ним в двери зияла дыра, по ободкам которой пробегали магические всполохи. Как же так? Я ничего не услышала. — Стало быть, ты хочешь, чтобы я наказывал тебя жестче и больнее?

Слова Деяна пронзили меня ядовитыми шипами. Я раскрыла рот в крике — но страх сильно сковал горло и вышел только тихий свистящий хрип. Я прикусила дрожащую губу.

— Кто этот дядя? — пробормотала Маришка, крепко цепляясь пальчиками за мои домашние штаны. — Он меня пугает.

— Девочка много для тебя значит, не так ли? Надо было сразу забрать вас двоих. Почему я не догадался... Тогда бы ты не рискнула сбежать. Ведь не хотела бы, чтобы я наказывал ее вместо тебя, да?

То ли от рьяной злости, то ли от паники меня буквально заколотило. Энергия забурлила внутри обжигающей лавой.

За родных я готова любого разорвать голыми руками! Несмотря ни на страх, несмотря ни на что!

— Знаю, знаю, я вправду накажу ее вместо тебя, раз она под руку подвернулась. — Губы герцога искривила ехидная ухмылка.

Я с усилием сглотнула ком в горле.

— Маришка, — произнесла я голосом, звенящим от напряжения. — Если сейчас так хорошо спрячешься, что я нескоро тебя найду, то потом куплю тебе мороженку.

Дважды повторять не пришлось — сестренка опрометью понеслась в комнату. Там заберется в шкаф. Деян дернулся следом, но я преградила путь, раскинув руки.

Словно ему помешаю... Легкий взмах руки в перчатке — и меня воздушной волной отбросило в противоположную стену комнаты, мимо шкафа, прямиком в письменный стол с компьютером. Монитор треснул между спиной и стеной, вместе с этим, казалось, треснул каждый позвонок. Голова безвольно повисла, я сцепила зубы, чтобы не заскулить от чудовищной боли.

Лишь бы не потерять сознание.