Вор из шкатулки архимага

Глава 8.5. Деян

Прошло восемь декад — и взгляд дракона-человека обрел осмысленность. В нем бурлила ненависть, но без доли страха. Тогда я приготовил пыточную к допросу. Учить эклерскому долго, а с тытхобэем вышел казус — дракон перепутал его с обедом. Поэтому я собирался заставить его опустить ментальные щиты и прочитать воспоминания.

До вчерашнего вечера я гадал, как он сбежал, как он прогрыз дыру в стене темницы?

Вообще говоря, я его оглушил заклинанием во время битвы до того, как он бы дыхнул огнем или льдом.

Молодой дракон отличался серой чешуей от собратьев, черных и белых. Каким был он?

Вчера я увидел его впервые за десять лет. И окончательно убедился — туманным.

Стало быть, особенность ядовитого тумана — разъедать даже камень. Тогда, десять лет назад, я потерял дар речи от удивления.

В темнице он ни разу не показывал мне туман, к тому же спустя девять декад за драконом стало неинтересно наблюдать. Чаще всего он сидел в напряженной позе на койке, иногда ходил по кругу. Я отдал ручку Бинэкоть помощнику.

Однажды вечером я пришел посмотреть, как поживает мой удачный опыт. Помощник громко храпел в кресле, уронив ручку артефакта. Не катастрофа, но когда я поднял ее, на полу развернулось изображение темницы — пустой темницы, с дырой, зияющей на полстены. Я рванул к Гектораме, однако оказалось слишком поздно. Она лишь нарисовала кроны диковинного леса, в который я наконец-то вошел.

Внутри него ничего удивительного. Почему тогда Гекторама не проходила сквозь кроны, а лес дурил мне голову? Магия Фрелората висела прозрачной дымкой в воздухе. В лесу мои воины станут в десятки раз сильнее, чем в подвале замка.

Путь к горам чист. Поселение я не нашел. Говорящие животные, что с испугом разбегаются, — не преграда. Жили бы здесь сильные существа, давно напали бы на Эклер, либо на меня.

А лучник, что подстрелил меня, трус и слабак. Мои воины его затопчут, даже если он будет оставаться в невидимости.

После двух встреч с драконом, я еще сильнее убежден в своей армии. Мой первый опыт прошел главное испытание — испытание временем. Спустя десять лет он так же идеален, даже лучше!

Увидь я его раньше, не трогал бы Кринтару, не похищал иномирянку, а изготовил копию Натерсии. Но сотворить безупречного человека труднее, чем воина.

И сегодня ночью я, вместо того чтобы добавить в армию очередного бойца, создал девушку. Новое тело заняла душа фрейлины, которая обучала иномирянку.

Фрейлина знала и язык, и манеры, и то, как идут дела во дворце — безупречная кандидатура. А главное, ее легко подчинить.

Осталось прочитать по глазам Натерсии, что она не заметила подмены. С воинами проще — я рассказывал ей, что, мол, ловлю местных животных, скрещиваю, клонирую и дрессирую. Врал, будто они глупые.

Проклятье. Сложно держать свои способности втайне. Высший демиург предостерегал: если по миру распространится молва о них, баланс сильно нарушится, не исправишь. Достаточно того, что воины и десяток помощников величают меня богом, но на них лежит заклинание молчания. На королеву такого не наложишь.

Поэтому приходится из кожи вон лезть. Ничего, это ненадолго.

Страж открыл перед нами дверь. За ней находился еще один коридор, но плохо освещенный и узкий. Вдоль него тянулись пустые темницы, из которых только одна занята.

Я замер перед ней, собираясь снять заклинание с двери. Новому телу всего чуть больше дня. Его созданием я занялся после того, как вчера поздно вечером ушла Рюи. Закончил за ночь, условился с фрейлиной и, отправляясь искать беглецов, оставил неожившую девушку на лабораторном столе. За ней наблюдал Жорес.

Трудностей не должно быть. Учиться заново ходить и говорить ей не нужно. Да, возможно, фрейлина не привыкла к новому телу, но в случае чего все оправдается тревогой, усталостью и ушибами.

— Вы будете открывать дверь?

— Конечно, миледи. — Я выдавил улыбку и ловкими движениями рук снял заклинание.

Дверь приотворилась, я зажег магический светлячок, и из темноты, едва пошатываясь, вышла точная копия Натерсии. Лицо заплакано, в царапинах, белые волосы спутаны. Будто впрямь ночь провела в лесу.

Правда, ее руки дернулись к юбке — явно собралась изобразить книксен, но вовремя опомнилась — иномирянку его никто не учил исполнять. Стало быть, чтобы скрыть промах, фрейлина резко отвлекла внимание на другое: бросилась к нашим ногам и стала бормотать на эклерском:

— Пощадите! Пощадите!

— Заткнись! — гаркнул я. Иномирянка ни слова по-эклерски ни разу не сказала! Фрейлина мигом умолкла, понурившись. Иномирянка вряд ли бы так унижалась: когда я наказывал за побеги, она молча терпела боль, давилась слезами, но на коленях не ползала.

— В этот раз ты ее хорошо проучил. Стала боязливой. — Королева без доли брезгливости на лице приподняла свою копию за подбородок и скупо улыбнулась.

Натерсия и не подозревает, что перед ней может быть кто-то иной, кроме иномирянки.

— Думаю, она поняла урок. Отправь к фрейлине, пусть приведет в порядок и оденет в одно из моих платьев.

— Миледи, к несчастью, фрейлина скончалась. Вчера, когда вор отравил ее туманом, она упала и сильно ударилась затылком. Лекари не успели спасти, — солгал я.