Вор из шкатулки архимага

Глава 11.9. Сияна

— Так тоже должно быть? — спросила я, перекрикивая музыку. Туман выглядел чуть меньше испуганным, чем я.

— Не должно. Скиамонт трещал.

— Конкретно, что значит трещал?

— Скиамонт — это купол, под которым прячется Скиалир. Он трещит, потому что ему не хватает свободы.

Из середины кареты выскочил штырь. Я отшатнулась, широко распахнув глаза. Штырь заканчивался высоко и венчался юбочкой. Она развернулась, укрывая карету прозрачной шляпой с широкими бортами.

Крутой подъем оказался не подъемом, а водопадом из лепестков-крылышек. И мы, похоже, собирались нырнуть в него.

Они мелко застучали по прозрачной поверхности зонта, поглотили карету, и стало темно, как в лабиринте пещер.

Маленькие точки света, будто звезды, фонтаном ударили вверх из того места, откуда вырвался зонтик, и разбежались под ним. Скиамас взялся за штырь.

— Мы прибыли, милая гостья. Поднимайтесь.

Места под зонтом хватало, чтобы встать в полный рост, что я и сделала, переглянувшись с Туманом. Он ответил рассеянной улыбкой.

Карета погрузилась в землю, то есть в мягкий ковер из лепестков-крылышек. Они по-прежнему сыпались сверху, тихо постукивали по зонту. Скиамас понес его вперед, и мы двинулись следом.

— Что значит, Скиамонту не хватает свободы?

— С одной стороны его прижимает кошмарная часть Фрелората, с другой — драконы.

— Кошмарная часть?

— Лучше тебе не ведать. Смысл в том, что Скиамонту нужна свобода, нужна хотя бы одна сторона, в которую можно вольно дышать.

Скоро дождь стих, а лепестки-крылышки, что зацепились за одежду или остались на куполе зонта, сложились парами и бабочками взмыли ввысь.

К носу подкрался аромат топленого молока.

Перед нами раскинулся огромный зал. Под прозрачным полом росла плантация странных белых грибов — они медленно раздувались, пока кожица не лопалась. Мятно-голубая слизь разлеталась, заляпывая пол изнутри, и стекала по соседним грибам до синей почвы.

Жутко! Зачем строить на болоте здание с прозрачным полом? У скиамасов иногда своеобразное понятие красоты.

Туман взял меня за руку и повел следом за скиамасом. Я оторвала взгляд от пола. Атласные серебристые стены колебались, будто их ласкал ветер. Они тянулись далеко ввысь, где соединялись в купол. Из него падали лучи. Именно падали: отрывались от источника света, летели вниз, освещая метров двадцать вокруг себя, и тонули в прозрачном полу.

Сквозь атласную стену просочились две женщины в темных одеждах. Где-то похороны? Но вот лица, то есть глаза над черными платками, лучились весельем. Поравнявшись с нами, женщины поклонились, и Туман мягко надавил мне на лопатки — я поклонилась с ним и со скиамасом, после чего незнакомки двинулись в стену.

Командир стражей держал путь вперед, где двери, ясное дело, не имелось. Снова нырять?

Но нам навстречу решительным шагом вышла высокая женщина. По предплечьям скользили браслеты, светло-серый корсет с черной шнуровкой удачно стягивал талию, но пышный бюст в него плохо помещался. В ложбинку между грудей стекала серебристая жидкость, капая из амулета в форме треугольника.

Мера-ба-дика-диле-на? Роскошные черные волосы волнами спускались до локтей. Половинки лиц, которые присоединялись по бокам от центрального лица, пропали. Лишь два лунных глаза смотрели на нас.

— Заждалась я! — воскликнула она, скупо кивнув. Туман надавил на мои лопатки так, что пришлось сложиться пополам вместе с ним и со скиамасом. — Церемониальный зал давно готов!

Туман уставился на нее, как только выпрямился, и шаманка поймала его взгляд. Секунд десять они не двигались — опять мысленно переговариваются?

Брови шаманки нахмурились.

— Хорошо, пойдем, потолкуем.

Она взмахнула рукой, браслеты слетели с предплечья, зависли над нами, расширяясь, и в итоге окружили всю троицу. Скиамас незаметно успел уйти. С браслетов посыпались вибрирующие кольца, заключая нас в лифт-цилиндр.

Сверхбыстрый рывок, меня на миг ослепило, — и вот ноги стоят на мраморном полу с розовыми прожилками, а окружавшие кольца поднимаются и смыкаются над головами, после сужаются и летят на предплечье шаманки.

Наконец-то более-менее нормальная комната. На стенах живописные картины. С потолка свисала люстра в форме раскрытого бутона. Она ярко освещала круглый деревянный стол, за который и пригласила нас сесть шаманка.

Единственное, вместо стульев — подушки с кружевными рюшами. И стол низкий. Пока я шла к нему, рассматривала картины. Одни пейзажи пугали, походили на чудовищные инопланетные метаморфозы, иные удивляли, завораживали изгибами линий, разнообразием, атмосферой.

Казалось, они из иных миров и… двигались.

Это не картины, это точно трансляция с камер. А комната — пункт наблюдения.

— Нравится? — спросила шаманка. Едва я неуверенно кивнула, мой взор зацепился за картину с множеством дорог, выстланных лепестками-крылышками.

— Это картины Скиалира?