Вор из шкатулки архимага

Глава 13.4. Сияна

— Это для твоего блага тоже! — голосила она мне вслед, жалобно, душераздирающе. — Тебе лучше забыть дом, если ты в него не вернешься. Ты все равно не вернешься!

Поле из деревянных брусков вздыбилось холмами. Мотор загудел громче самолета, куски паркета пролетали мимо с остатками густого клея, словно квадратные медузы. Сзади затрещало, загромыхало, до меня домчался запах гари.

Я бежала, спотыкалась, падала, поднималась, но тьма вдалеке не становилась ближе. Я не сдамся. Буду бежать, пока не достигну края. Или пока не упаду замертво.

Передо мной холм паркета поднялся выше, чем другие, и деревянные бруски самовольно сложили стену. Я собралась с духом и ринулась в нее.

Не жидкий пластилин и не дерево, а камень — я врезалась в стену правым боком, взвизгнула от боли и отшатнулась. Слева и справа паркет тоже поднимался, бруски складывались в стену, заковывая меня в темницу.

Я обернулась: шаманка стояла в нескольких шагах от меня. Рога выросли, закрутились, капли черной крови текли по лбу, собирались в уголках лунных глаз и прятались под платком. С разорванных ладоней бежали темные ручейки, оставив за шаманкой две параллельные линии. Вдалеке мотор фена превратился в жерло ада — пылал и заглатывал больше и больше дерева.

— Плохо, что ты увидела меня такой, Сияна.

— Какой? — Я инстинктивно вжалась спиной в стенку. — Настоящей?

— Нет, настоящей ты меня не видела. Но в любом случае не должна помнить. Хочешь или нет, я заберу воспоминания. Для тебя губительно их хранить.

Давай же, проснись! Я ведь всегда просыпаюсь, когда вижу кошмар во сне! Но к сожалению, это не сон.

— А как вы объясните Туману то, что я его не вспомню?! — кричала я, разбивая кулаки о стену за спиной. — А мне как объясните, когда очнусь в беспамятстве?

— Скажу, ты попросила меня стереть воспоминания, потому что нити тебя сильно тянут домой, тебе плохо, до смерти плохо. Ты испугалась, что твоя душа бросит тело и ринется на родину.

— Нет!

Она раскинула руки и затараторила на непонятном языке. Вихрь родился у ее ног и закрутил воздух, подкидывая край длинной юбки. Метнуть бы ей в лоб деревяшку! Я обернулась к стене и принялась отковыривать то один, то другой брусок — приклеены намертво, только обломались ногти и ободрались пальцы. В отчаяньи я кинулась на правую стену. Не поддалась.

Шаманка водила в воздухе руками, и вихрь подбирался ко мне. Я невольно потянулась в карман за Черным. Карман по-прежнему пуст. Да чтоб тебя… Но руки-то на месте!

Я кинулась к шаманке. Она развела руками, чтобы то ли меня удержать, то ли это входило в ритуал. Но я не собиралась проскальзывать мимо. Я подскочила и, выбросив пятерню вперед, намерилась ухватить мерзавку за волосы, нагнуть и заехать коленом под грудь.

Шаманка отклонилась, пальцы не достали до волос на голове, но зацепились за платок. Ухватив ткань, я дернула на себя — он отвязался.

Немного ниже лунных глаз кожа и мышцы заканчивались запекшейся корочкой, а дальше светились голые кости. Беззубый рот раскрылся в оглушающем крике, и в нем заклубился темно-серый дым, который прошивали красные прожилки.

Смертный ужас полоснул лезвиями по нервам. Я отступила, прижимая руки ко рту. Моя челюсть буквально отвисла от шока. Красные прожилки вспыхивали искрами. Я пятилась. Что… что я натворила?

Платок шаманки шевельнулся в руке. Его углы ринулись к моим ушам, завернулись за них, ткань закрыла пол-лица. Стало нечем дышать. Воздух под платок не попадал. Я обессилела — не донесла руку до лица, чтобы сорвать удушливую нечисть. Веки закрылись, я, падая, дышать перестала.

Беспроглядная невесомость поглотила меня. Страх развеялся, сердце замедлило стук. Непомерно хорошо, тихо, спокойно. На несколько секунд я позволила себе расслабиться… и забарахталась, пиная ногами, руками пространство.

Сквозь толщу тьмы я вынырнула на поверхность. В каменной комнатушке горел браслет, лежавший на сундуке. Там же стояла тарелка с водой и жареной рыбой.

Сколько меня не было часов, если Туман успел принести сюда воду и приготовить еду? Я подхватилась на ноги и пошатнулась. Поесть бы и попить, но желудок сжался в тугой комок. Еда и вода отталкивали.

Нащупав Черный в кармане, я облегченно вздохнула и зашлась кашлем. Силы покидали. Рот широко раскрывался, будто у выброшенной на берег рыбы, будто воздух мне не родной. Ноги подкашивались, в голове плыло. Я задержала дыхание — и все закончилось, силы вернулись.

Платок шаманки сидел по-прежнему на лице. Я с опаской пощупала щеки, нос, рот — кожа на месте. Благодаря платку я вышла из Скиалира? Фиолетовая маска, расколотая на десятки кусочков, лежала на шкуре. Оставлю и платок шаманки здесь, зачем мне его с собой носить?

Едва я собралась его снять, потянувшись к ушам, тени зашевелились в углу. Я выхватила Черный из кармана и превратила в меч.

— Тише, тише, милая гостья, — послышался знакомый голос, а следом передо мной нарисовалась фигура командира стражей Скиалира. С рогами, с двумя мачете в руках, он выглядел более воинственно, чем раньше.