Вор из шкатулки архимага

Глава 13.12. Сияна

По ступенькам к лифту я буквально взлетела. Секунды, которые спускалась кабина, показались мучительной вечностью. Быстрее бы обнять Маришку и прижать к груди. Но в лифте я застыла, не нажав на кнопку «пять». Зеркало! Перед ним я успевала расчесаться, когда спешила на работу. Теперь оно отражало скиамаску со светлыми волосами. Глаза мои стали лунными: зрачки пропали, белки рассекали два золотых серпа. В копне белых волос переливались блестки. Но главное — голову венчали роскошные рога, похожи больше на бараньи, чем на, допустим, оленьи.

У меня бы сердце остановилось от увиденного, но оно не стучало. Я рассматривала отражение, как невообразимо реалистичную картину. Вот картина зашевелилась, бледная худая рука потрогала рог — крепкий, с мелкими бороздками. Рука опустилась по волосам и забралась под платок снизу. Там гулял прохладный ветерок, лаская обнаженные кости.

Бокдуш лучше не снимать. Неизвестно, что случилось с шаманкой после того, как я ушла. Пути назад нет… Нет? Я не стану человеком? К кому бежать, кого просить о помощи?

Не сейчас — сестренка ждет меня дома. Я нажала на цифру пять, и лифт потащился вверх.

Маришка встретила меня на лестничной клетке. Радость на родном лице сменилась испугом, когда я выплыла из лифта.

— Ты что? Зачем босиком в пижаме выбежала за дверь?

Она не отвечала, ошарашенно рассматривая меня и комкая край футболки с зайчиками. Сморгнув слезы, я поставила Кринтару на пол, кинулась к Маришке — и подхватила на руки. Она сначала взвизгнула, засмеялась, но потом смех вытолкнули терзающие душу всхлипы. Я прижимала ее так крепко, как могла.

— Ты холодная… — пробурчала Маришка, шмыгнув носом.

— На улице холодно. — Я отстранилась, держа с небывалой легкостью сестренку одной рукой, и заглянула в родные голубые глазки. Нет, она не боялась меня, а усмехнулась:

— Классные линзы! Ты украла костюм к Хеллоуину?

— Почему сразу украла?

— Ты же говорила, на костюмы нет денег.

— Да, но это не значит, что нужно воровать. А костюм мне пришлось одолжить, потому что я бы по-другому не вернулась домой.

Я вытерла бледными пальцами дорожки от слез на щечках Маришки, завела ее спутанные волосы за уши. Поцеловать бы в лобик, но под платком пасть мертвеца.

— Дениска дома?

Она покачала головой.

— На работе.

В голубых глазках набирались слезы. Маришка вновь обхватила меня за шею руками и заплакала в плечо.

— Тише, тише. Не плачь много. Не то завтра придется в школу идти с опухшими глазами.

— Ты что? — слезы высохли. Отклонившись, Маришка с возмущением заявила: — Сейчас каникулы!

На пару секунд я оторопела. Меня всего неделю не было, да?

— Сколько меня не было?

— Почти два месяца! Ты не знала? — С таким же выражением лица сестренка возмущалась, когда я забывала купить ей новые краски. Между мирами время искажается? Не дождавшись от меня ответа, сестренка пробормотала: — Я немножко замерзла…

Второпях я занесла Маришку в прихожую и, забрав артефакт, захлопнула за нами дверь. Кринтару поставила на шкаф, возле которого на тумбочке появились незнакомые сувениры. Миниатюрная Эйфелева башня приковала взгляд.

— Кстати, мама вернулась…

— Серьезно?

У Маришки загорелись глаза.

— Да! Утром первого сентября. Она отводила меня в школу.

Радость смешалась с горечью в тошнотворный коктейль, и от него засаднило в горле. А разве кости саднить могут? Чувства — иллюзия? Я старалась не прислушиваться к тишине внутри себя — жутко не слышать ударов сердца и не дышать.

— Где она? — спросила я. Мама всегда чутко спала и вряд ли не проснулась бы от того, что Маришка открыла входную дверь.

— Она позавчера повезла папу лечиться заграницу. Мама сказала, что никогда нас не бросала, а уехала, чтобы заработать денег папе. А нам с тобой ничего не сказала, потому что ты бы не пустила ее, а я — проболталась. Дениска-редиска обо всем знал и молчал. Мама с ним созванивалась. — Сестренка надула щеки, а секундой позже просияла: — Но мама обещала нас больше никогда-никогда не бросать.

— Здорово.

Как хорошо, что когда прикрываешь платком лицо, можно не выдавливать улыбку. Искренне обрадоваться не получалось. Тень предательства омрачила счастье, к которому я стремилась через миллионы световых лет.

Разве без меня здесь не должна была начаться разруха? Конечно, когда я пропала, брат позвонил матери и она вернулась. Нужно радоваться, что дома ничего не случилось трагичного и непоправимого.

А со мной? Не случилось ли?

Неважно. Главное, у Маришки снова есть мама. Мама важнее сестры.