Воришка по контракту

Глава 13 – Подслушанный разговор

Наутро меня ждал выговор от Цубасы, а все потому, что я снова проспала. Как бы я ни старалась вставать вовремя к утренней медитации, мне это ни разу так и не удалось. Всю неделю я только и делала, что извинялась перед вороном, лицо которого стало совсем хмурым.

О его недовольстве говорили не только мрачные тени на лице, но и поступки. И если прежде на меня лишь сыпались шлепки и тычки веером, то теперь ёкай взял на себя роль моего персонального будильника. По сравнению с этим первая половина недели, когда меня будила Нацуми и ее цукумогами, показалась мне раем.

Методы побудки у карасу-тэнгу были куда безжалостнее, нежели у домового духа. И я в полной мере прочувствовала на себе всю их прелесть. А началось все в ночь со среды на четверг, когда ёкай самым наглым образом вторгся в мой сон.

Сытая по горло перебиранием бобов я, плюхнувшись от усталости на кровать, не заметила, как провалилась в глубокий сон. И снилось мне в ту ночь, как я взбираюсь по огромному бобовому стеблю, растущему до самых небес. Ну, точно, как в сказке про Джека. Я все продолжала карабкаться по стеблю, пока перед глазами не возник рассерженный Цубаса и не начал что-то мне кричать. Что именно он кричал, слышно не было. Тогда ёкай стал нагонять на меня ветер своими огромными черными крыльями, да так сильно, что я едва не сорвалась вниз. Помню, как в тот момент бешено колотилось сердце, но назло ему я продолжила свой путь наверх.

Не добившись желаемого, Цубаса на некоторое время исчез из поля зрения, но когда появился вновь, то был уже не один. Вместе с ним в воздухе парили десятки воронов, а их маленькие глазки-бусинки не отрывали от меня свирепых взглядов. Карасу-тэнгу подал им знак, и они, словно сплоченные воины, бросились атаковать меня своими длинными клювами и острыми коготками.

Отгонять враждебных птиц одной рукой совсем не получалось, особенно когда их атаки стали ощущаться все сильнее. И забывшись на долю секунды, я отняла от стебля вторую руку, чтобы уже в следующее мгновение с криком устремиться вниз в свободном падении. Когда же открыла глаза, то обнаружила себя сидящей на полу комнаты. Надо мной нависала Нацуми и с довольной ухмылкой на лице как всегда сообщила, что Ямамото-сэнсэй ждет меня на медитацию.

В то утро карасу-тэнгу сказал мне с самым серьезным видом, что если я не начну просыпаться вовремя, то ему придется пойти на крайние меры и попросить дзасики-вараси об одолжении. О каком именно, он уточнять не стал.

И, конечно же, на следующее утро я узнала, о чем таком ворон попросил колючку Сакураи. Не просто узнала, а ощутила каждой косточкой, каждой клеточкой своего тела все те удары и шлепки, которыми будили меня несколько десятков пар оживших соломенных сандалий дзори. Отлупили они меня знатно. А потом еще мешали собираться и даже увязались за мной, когда я спешила на занятие. Самая, что ни на есть, «картина маслом»: со всех ног удирающая я, и, летящие мне в спину, соломенные «тапки». И самое противное, что паучиха Саюри наблюдала за этим действом. Я до сих пор слышу ее мерзкий хохот в голове.

Оказалось, что ворон попросил дзасики-вараси собрать все имеющиеся в усадьбе старые соломенные сандалии, которые со временем превратились в цукумогами. Я, конечно, была злая, как собака, после такой побудки, но где-то в глубине души искренне радовалась, что Цубаса попросил именно соломенные дзори, а не деревянные гэта. Но самое экстремальное пробуждение еще ожидало меня впереди.

Уверенная в том, что в субботу я уж точно не просплю и, проверив на всякий случай подушку с одеялом на наличие в них признаков жизни (мне совсем не хотелось снова ввязываться в драку с цукумогами), со спокойной душой легла спать.

Правда, в этот раз сон долго не шел, а все потому, что в пятницу я старалась проявить на занятиях все усердие, на какое только была способна. В тот раз даже не пропустила вечернюю медитацию. И вот теперь мои же усилия вышли мне боком – уснуть мне удалось только под самое утро.

Сновидений не было. Лишь звенящая тишина и кромешная тьма вокруг. Но в какой-то момент мне стало казаться, будто нечто уносит меня в мир снов из этой непроглядной темноты. Я словно бы стала легкой, точно перышко. И чувство это становилось все сильнее и сильнее, словно я была не во сне, а в реальности.

Когда же явственно ощутила прикосновения чьих-то пальцев, то поняла, наконец, что дело вовсе не в невесомости, а в том, что кто-то на самом деле несет меня на руках. В ту же секунду я резко открыла глаза и с полнейшим недоумением уставилась прямо в лицо сердитого Цубасы: брови его были нахмурены, а глаза полны негодования так, что казалось еще чуть-чуть и из них полетят искры.

– Сэ-сэн-сэнсэй, что вы делаете? – спросила испуганным голосом, чуть ли не задыхаясь.

Ёкай, держа меня на руках, возвышался над постройками усадьбы, мерно взмахивая крыльями. У меня же от страха затряслись поджилки, стоило только краем глаза взглянуть вниз. И зачем ему понадобилось поднимать меня спящую на такую высоту?!

– Отбиваю у тебя охоту просыпать мои занятия.

– Отпустите меня немедленно! – выпалила, не подумав.

– С большим удовольствием, – отчеканил карасу-тэнгу, прежде чем я с криком полетела вниз.

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

За моим воплем последовал громкий всплеск и погружение в холодный пруд. Повезло, что у меня быстрая реакция, и я сумела вынырнуть, не успев нахлебаться воды. Но вот испугаться успела сильно!