Воришка по контракту

Глава 14 – Коллективное творчество

Подслушанный в тот вечер разговор совершенно выбил меня из колеи, и я забыла, с какой целью искала ворона. Вернулась к себе в комнату, так и не поговорив с Цубасой о подруге. Но ничего, обязательно выскажу ему все, что думаю по этому поводу при первом удобном случае!

Сейчас же, усевшись на кровати в позе лотоса и сцепив пальцы в замок, я снова и снова прокручивала в голове все, что услышала за закрытыми дверями.

То, как фамильярно оба ёкая говорили о своем мастере, называя его «стариком» или просто по фамилии, кричало об их пренебрежительном отношении к нему. И этот факт не оставлял сомнений, что именно мастера кама-итати готов был убить собственными руками. Вопрос: за что? И почему тогда сам же Такуми выполняет его приказы? Собственно, как и карасу-тэнгу и дзёроо-гумо. Странно это…

И в каком таком они положении, что связаны по рукам и ногам? Да разве это возможно? Мастер же обычный человек. Хотя… Память подбросила образ демоницы, тенью стоявшей за его спиной. Акагава Хаями – кидзё, которой угрожают мне и маме. Может, старик держит всех ёкаев в узде при помощи нее?

Другой странностью была забота Саюри о мастере. Если ёкаи хотят его смерти, то почему она заботится о нем? Либо она делает это по собственной воле и не хочет его смерти, либо из-за того, что боится Акагаву. И все же, зная Саюри, мне слабо верится, что она хоть кого-то может бояться. Похоже, у этой паучихи явно имеются какие-то свои цели, которые даже Цубаса не может узнать. Эх, хотелось бы мне узнать правду о том, что здесь происходит…

Вопросы неугомонным волчком продолжали крутиться в голове. И чем больше я задумывалась над их ответами, тем сильнее понимала, что могу оказаться втянутой во что-то еще более опасное, нежели поиск артефакта в Сумеречном Царстве. Но во что именно, я не имела ни малейшего представления. И чтобы успокоить собственные страхи, я решила непременно во всем разобраться. Завтра же постараюсь разузнать что-нибудь у Кайто, а заодно, попробую умаслить кое-кого вредного.

Другая часть разговора касалась непосредственно меня. Во-первых, я никак не понимала, почему их волнует, провалю я задание или нет. Разве это не касается только меня и Ямады? А во-вторых, их слова о моем потенциале сильно обидели. Почему это я сразу бездарная? Может, дело все в том, что из них двоих получились плохие учителя? Да и что это за занятия такие? Ладно, еще медитация. Согласна, тут моя вина, но перекладывание бобов из одной миски в другую? Да чему я вообще должна научиться, перебирая их и надраивая полы в додзё?! Глупость несусветная… Еще эти дневники предыдущего Куроцуки-тэнсэй. Не знаю, найдется ли в них вообще действительно что-то полезное. За неделю ничего нового я не узнала, кроме того, что бедный художник каждый вечер проходил по улице красных фонарей, чтобы хоть мельком увидеть свою возлюбленную.

Потенциала во мне нет, видите ли! Так вернули бы домой, да и дело с концом! И как можно было прийти к такому выводу по прошествии всего одной недели? Разве это правильно? И вообще, почему не сделать скидку на то, что я – человек…

Слова ёкаев по-настоящему задели меня за живое. И, хотя я и была преисполнена решительности доказать им, что вовсе не бездарна, и они сильно ошибаются в своих суждениях на мой счет, но в глубине души я все равно ощущала неуверенность. Особенно, когда это касалось пробуждения дара, который я и за дар-то не считала.

От всех этих мыслей разболелась голова. Тщательно помассировав виски, я прикрыла глаза и, выпрямив ноги, удобно плюхнулась на кровать. Надеялась, что удастся немного отдохнуть от множества вопросов и бесконечных размышлений, но, словно по чьей-то невидимой команде, перед глазами стали проноситься живые картинки из моего детства. Память любезно воскресила воспоминания, которые я всеми силами старалась забыть. И, надо сказать, вполне успешно, ведь до прошлой недели я к ним ни разу не возвращалась за эти годы.

Стоило старику Ямаде напомнить о том ненастном дне, когда я и вправду вместе с каплями дождя ловила невероятно красивые искорки, как эта забытая часть жизни снова ожила.

Странности, которые в последствие мама приняла за ясновидение, начались именно после того момента, когда к вечеру у меня появились все признаки простуды. Помню, как родители накипятили мне молока с маслом и медом, закапали в нос капли и уложили спать. Ночью же у меня поднялся самый настоящий жар. И, какими бы жаропонижающими меня не пичкали, он никак не спадал.

Утром мы поехали в ближайшую к даче больницу, но, врач, который проводил осмотр, лишь растерянно развел руками, не обнаружив ни жара, ни симптомов простуды. Родители были в полном недоумении, когда им сообщили, что я совершенно здорова.

Через несколько месяцев после этого случая, я впервые увидела сон, в котором все происходило как будто бы наяву. В нем рядом с отцом была мамина дачная подруга, которая часто заходила к нам в гости. А потом, я увидела, как отец собрал вещи и ушел из дома.

Тогда мне было шесть лет, и я не понимала, какое отношение к его уходу имела та женщина. Поэтому, когда проснулась вся в слезах и со страхом, что папа может уйти, заплакала еще сильнее. Вскоре пришла мама, она долго успокаивала, убеждая, что мне приснился обычный кошмар. В ответ на это я рассказала ей все, что увидела во сне, включая и ее дачную подругу. Не знаю, поверила мне мама или нет, но с того дня она немного изменилась, как и их отношения с отцом. А потом он ушел.

И во всем виноват мой «дар». Если бы мне не приснился тот сон, и я не рассказала о нем маме, все могло бы быть совершенно иначе. Так я думала с самого детства, и также считала и сейчас.