Воришка по контракту

Глава 19 – Вязкий кошмар

Вечером, после очередной порции перевода и надраивания полов в додзё, я чувствовала себя так, словно весь день разгружала вагоны. Голова полнилась навязчиво жужжащими мыслями, а тело от усталости налилось свинцом.

И все-таки усталость эта была приятная. Впервые с того момента, как я сюда попала, на душе было хорошо. Во-первых, удалось поднять настроение Кайто, который уже несколько дней ходил как в воду опущенный, а извинения от Такуми вообще можно смело записывать в Красную книгу! Но самое важное – я могу позвонить маме!

Из додзё я сразу пошла к своей любимой скамейке, скрытой за пышными кустами гортензии в дальнем углу сада. Рэн опаздывал, а ждать в столовой или сидеть у себя мне совсем не хотелось.

Куда приятнее было созерцание природы. Меня поражало, как с наступлением темноты все вокруг преображалось. Казалось, будто нечто таинственное окутывало сад. Хотя, причиной тому мог быть мягкий свет редких каменных фонарей, освещающий островки зелени. Или магия светлячков, мерцающих в траве и у деревьев.

Телефон показывал начало десятого, а значит, в Москве еще день, и мама на работе. Чтобы не отвлекать от дел, вместо звонка решила написать ей в мессенджер. Дождавшись двух зеленых галочек напротив сообщения, я с облегчением выдохнула и уже подумала набрать ей перед сном, как телефон в руках завибрировал.

– Ну, наконец-то! – услышала я в трубке. – Неужели так сложно было позвонить? Я уже извелась вся!

В горле застрял комок, а глаза снова наполнились слезами, стоило только услышать ее голос.

– Спасибо, конечно, вашей администрации, сообщили, что у тебя все хорошо. Но это не повод игнорировать родную мать!

– Привет, мам, – прошептала я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься. – Извини, я тут как белка в колесе…

– Поэтому про меня можно вообще не вспоминать, так получается?!

Я молчала. Как губка впитывала ее голос и никак не могла найтись с ответом.

– Ну, ладно, – чуть смягчилась мама, прочувствовав мое настроение. – И все-таки, кто так внезапно срывается с места? Да еще перед самой сессией? И даже ничего не сказав?

– Сама не знала, что так получиться, – совершенно честно ответила я. – Прости.

– Оно хотя бы стоило того? – уже более серьезно спросила она.

– Практика в стране изучаемого языка, – выдавила через силу, чувствуя, как горло сдавило спазмом. – Какой студент иняза не мечтает о ней?

– Хорошо, – недовольные нотки отчетливо слышались в ее тоне. – Но имей в виду, мы с тобой еще поговорим на эту тему, когда вернешься домой.

– Я поняла…

– Ну, все, иди отдыхать, а то у вас там ночь, наверное. Завтра обязательно напиши. Люблю тебя, зайчик.

– И я тебя, мам.

Еще некоторое время после разговора мне понадобилось на то, чтобы привести нервы в порядок. Трахея болела от спазмов, а глаза были на мокром месте. Но одно я знала наверняка: если хочу поскорее вернуться домой, ни в коем случае нельзя плакать. Иначе я просто сломаюсь.

– Нужно заполучить проклятую шкатулку, во что бы то ни стало, – решительно произнесла вслух.

– Какую шкатулку?

Я резко обернулась на уже знакомый бархатный голос – на садовой дорожке стоял Рэн с полным любопытства выражением лица.

– Прости, не хотел заставлять ждать, – произнес он, подходя ближе и усаживаясь на скамейку рядом со мной.

– Ничего страшного. Поверь, мне было чем заняться.

– Уверен, с пробуждением дара этот крылатый изверг нагрузил тебя еще больше.

– На самом деле Цубаса тут ни при чем. Всего-то очередная уборка додзё.

– Признаться, я и сам проходил через это мучение, – улыбнулся лис.

– Ты?

– Не удивляйся. Мой отец растил меня в такой строгости, что все карасу-тэнгу дружно обзавидовались бы. От меня, как от потомка побочной ветви клана Куромия, ничего особо не ждали. Но только не отец. Он всеми силами пытался доказать, что наша линия ничем не хуже, вот и воспитывал меня, будто наследника клана.

– Но как же тогда актерство?

Я не верила своим ушам. Вглядываясь в антрацитовые глаза Рэна, сверкающие в полумраке, никак не могла представить, чтобы этот жизнелюбивый ёкай рос в строгости. Он всегда производил впечатление беззаботного повесы, и сейчас его слова едва укладывались в голове.

– Я занялся им после смерти отца. Иначе старика удар бы хватил при жизни.

В этот самый момент лицо кицунэ изменилось: уголки губ чуть дрогнули и опустились, а в глазах промелькнула грусть. Он замолчал на мгновение, как будто погружаясь в воспоминания. Мне же захотелось утешить его, но уже через минуту он тряхнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли, и снова повернулся ко мне с улыбкой на лице.

– Так о какой шкатулке ты говорила?

Его вопрос застал меня врасплох. Я не была до конца уверена, стоит ли рассказывать, но, с другой стороны, почему нет? Разве я обязана что-то от него скрывать? К тому же Рэн всегда был добр и старался помочь.

– Ты же знаешь, что можешь довериться мне?