Ворон с красными глазами

Глава 3.

Утро встретило Лили мрачной данностью собственного бытия. Вот оно, утро, и но уже здесь, гаденько улыбается ей своей гнилой беззубой пастью. Слегка приподнявшись, Лили почувствовала тошноту и резкую головную боль. Что ж, расплата пришла, была столь ожидаема, что сегодня Лили решила смиренно ее принять. Торопиться совершенно не хотелось, хотя обстоятельства никак не располагали к медленному и спокойному утру. Пора подниматься, иначе она опоздает на утреннюю смену в супермаркет.

- Как же все-таки абсурдна и бездарна моя жизнь -, отчаянно проговорила Лили.

Превозмогая боль, тошноту и общий мрак, медленно окутывающий ее, она начала собираться. Сегодня, если она не ошибается, ей вновь нужно будет заниматься разнообразной бесполезной кучей дел на складе. Аккуратно вскрыть коробку, проверить товар на брак, и прочие веселые товарищи с радостью ждали в "черняке", как Лили и ее коллеги называли склад. Лили не знала, откуда взялось это название. Если честно, она даже никогда об этом не задумывалась. Просто во время стажировки кто-то сказал ей "а вот тут у нас "черняк". Может, это связано с какими-то темными ритуалами или просто какими-то ужасными делами, ужасными настолько, что их называют "черными". Что ж, навряд ли название хоть как-то связано с этими предположениями. Скорее всего, "черняк" так зовется из-за отсутствия освещенности. Лампы там не задерживаются и то и дело перегорают, поэтому фонарик, который можно удобно закрепить на голове, становится лучшим другом работника, отправленного на склад.

Лили действительно отправилась сегодня в "черняк". Приехала большая партия товара, и ей нужно было внимательно все осмотреть и принять в том случае, если все пришло верно и в нужном количестве. Рутина, старая подруга, чтоб ее.

Сконцентрироваться на работе было сложно, весь день Лили одолевали мысли о глупости и абсолютной бессмысленности ее собственной жизни. Почему все так? Глупые коробки, глупые поставки, поставщики, коллеги и этот вонючий директор.

Директор их магазина был "вонючим" в самом прямом смысле этого слова, и находиться с ним дольше минуты всегда было невыносимой мукой. Особенно для Лили, которую так часто одолевала утренняя тошнота.

Рвотные позывы очень яростно посылали ей сигнал, когда Валерий Дмитрич начинал отчитывать ее за что-то или, еще хуже, пытаться "дружески поговорить, ведь мы же ну по сути все как одна большая семья", как он любил об этом говорить. Насколько неблагополучными этими самые семьи бывают Лили знала не понаслышке. Потрясающие в своей невозможности хоть чем-то заинтересовать унылые рассказы Валерия Дмитрича невероятно раздражали Лили. Каждый разговор ощущался ею как физическая пытка. Слушать его было невозможно и, казалось, будто даже ее тело воспринимает его как опасный токсин, всеми силами пытаясь сообщить Лили о том, что ей пора бежать.

Да, такое с людьми у Лили случалось часто, и она это ненавидела. Если человек по одной из тысячи возможной и невозможной причин не нравился Лили, то свою эту антипатию она начинала ощущать физически. Во взаимодействии с некоторыми это было достаточно терпимо, и девушке удавалось держать себя в руках, но некоторые люди влияли на нее куда сильнее. И омерзение, ненависть и презрение к ним ощущались столь явно, что Лили начинала чувствовать, будто на этот раз ржавое лезвие яростно вскрывает ей ногти и остервенело их отбрасывает. Часть ногтя сразу же отлетает, а острым углом он впивается в палец призывая кровотечение. Лили начинает казаться, что это на самом деле с ней происходит.

Иногда Лили начинает сомневаться в собственной картине мира. Мысль о том, что, возможно, не каждый человек такое видит и чувствует, становилась все громче и назойливее. Лили очень старалась мысль эту отбросить, однако в последнее время та все чаще одерживала победу. С состоянием ее явно что-то не той, ей, кажется, нужна помощь. Ибо подобная жизнь с каждым днем становится все невыносимее.

Нет, все же этим мыслям нельзя позволить взять над собой вверх, думает Лили и тщетно пытается сосредоточиться на работе. Она наскоро осмотрела поставку, подписала накладную и попрощалась с добрым водителем Илюшей, который всегда любезно сам заносил все коробки в "черняк", не заставляя не очень крепкую физически Лили разбираться с этим самой.

Наверняка она пропустила кучу косяков, и за все эти ошибки придется вновь выслушивать гневную тираду от Валерия Дмитрича. Что ж, да и черт с ним! А вообще, уволюсь! Да, точно! Уволюсь, пошлю его нахер и наконец радостно выдохну. О, да, какое же это будет сладкое и окрыляющее чувство свободы. Эти мысли опьяняют Лили, принося с собой столь желанное чувство комфорта и умиротворенности. Иногда обстоятельства давят так сильно, заставляя непрерывно думать о них, параллельно перманентно унижая себя, что Лили становится невыносимо от мыслей в собственной голове. Какая глупая бездарность ее работа. Какая глупая бездарность она сама.

С детства Лили всегда чувствовала себя особенной. Чувство некоторой уникальности всегда было топливом, щедро льющимся в ее быстро работающий головной мотор, что тут же приказывал всем ее конечностям и ему самому работать на пределе. Лили любила учиться, любила гулять с друзьями, читать книги, рисовать, кататься на велосипеде, танцевать народные танцы и заниматься вольной борьбой, играть на фортепиано и плавать на скорость в бассейне. Да, чего только Лили не любила! Столько вещей, людей, событий вызывали в нее кучу положительных эмоций, которые всегда заставляли ее мотор работать на полную.