Ворон темного урочища

7. Сила Трех Стихий

7. Сила Трех Стихий

Как они и предполагали, в наказание за вчерашний самовольный поход на остров, Женьку и Колю на этот раз оставили в основном лагере. Комплектуя группу для похода на остров, Сан Саныч в первую очередь заявил, что Метёлкин и Березкин уже побывали там и сегодня великодушно уступают свои места в поисковой группе другим, так как хотят отдохнуть от вчерашних приключений. «Отдыхать» в лагере им, конечно, совсем не хотелось, но они поняли, что проситься сегодня в поиск совершенно бесполезно. Но Светку в группу включили. Медсестра Люда тоже выразила желание принять участие в экспедиции, а за ней вызвались и все остальные девчонки. Физрук хотел продолжить работу над переводом, который ещё не закончил.

Для всех полной неожиданностью оказалось, что желания братьев Савушкиных на этот раз разделились. Петр хотел пойти на остров, а Павлик провести день в лагере. Как брат ни уговаривал его пойти вместе на остров, Павлик остался непреклонен. Четвертым остался Генка, все остальные большой компанией сразу после завтрака скрылись в направлении обнаруженного брода, прихватив с собой кучу сухого пайка, лопаты и кое-какие другие нужные при раскопках предметы.

Женька и Коля успели перед уходом группы обменяться со Светой многозначительными, только им понятными взглядами. Да ещё Света ободряюще улыбнулась мальчикам напоследок.

Работы в лагере было предостаточно. Для начала надо было перемыть всю оставшуюся после завтрака посуду и собрать весь мусор, чтобы свалить его в вырытую для этих целей мусорную яму. Прибраться в палатках. С этими делами четверо мальчишек под руководством учителя управились за час с небольшим. Заготовка дров для костра отняла ещё два часа, здесь трудились все, и учитель тоже. Он небольшим топором рубил выбранные сухостоины, а мальчики по двое перетаскивали их в лагерь. Затем, вооружившись двумя туристическими топориками, Павлик и Коля рубили ветки потолще, а Генка и Женька руками ломали тонкие ветки. Работали до тех пор, пока солнце не начало поджаривать им спины прямо сквозь одежду, но дров заготовили огромную кучу, чем заслужили похвалу физрука.

— Хорошо поработали, — удовлетворенно заявил он, оглядывая высокий, почти в рост мальчишек, древесный холм. — По праву заслужили хорошее купание. Купаться-то хотите? Вижу, что хотите! Давайте, валите, только дальше двадцати метров не заплывать.

— А если двадцать один получится? — растянул рот в невинной улыбке Павлик.

— Для тебя персонально, Савушкин, не дальше девятнадцати метров, — с такой же улыбочкой ответил Леонид Владимирович.

— А чего? — сразу насупился Пашка. — Я же пошутил только…

— Иди уж, шутник. Полотенца не забудьте.

Весело разбежались по палаткам и вылезли из них уже в одних плавках и с полотенцами в руках. Собравшись вместе, наперегонки побежали к воде и с разбега, побросав полотенца на берегу, прыгнули в воду, оглашая лес и всё озеро радостными воплями. Вволю наплескавшись, выбрались на теплый песочек, подставив солнцу мокрые спины.

Женька нежился на солнце и размышлял о словах старого волхва, в которых он сказал, что древние богатыри умели брать силу у Четырех Стихий. Ему было страшно интересно узнать, как они это делали. Он так и эдак прикидывал в уме, что могли означать слова Филарета, ведь в них была явная подсказка, но остановиться на чем-то более существенном, чем предположения, чтобы можно было проверит, никак не решался.

Расположившийся рядом с ним Павлик Савушкин то и дело подозрительно поглядывал на задумавшегося Женьку. На его лице читалось явное желание задать какой-то вопрос, но он всё не решался это сделать, жуя и выплевывая одну травинку за другой. Наконец, решился:

— Жень, а, Жень? Ты ночью куда ходил?

— Что? — Женька не сразу понял вопрос.

— Ну, ты где ночью был? Я проснулся, а тебя рядом нет. Где был?

— А, это я по нужде выходил. Приспичило, знаешь.

Павлик повернулся на бок и недоверчиво уставился на него:

— Интересно, как же мы с тобой в… том месте не встретились? Я тоже выходил в туалет, но тебя там не было. И в палатке не было. Я вернулся, долго ждал, когда ты появишься, но так и не дождался, заснул.

Да, такой вариант Женька с друзьями не предусмотрели! Кто же мог знать, что Павлику вдруг вздумается проснуться среди ночи, а Женьки на своем месте в это время не будет. Хорошо, что он ещё ночью не поднял тревогу. Теперь придется выкручиваться.

— Ты никому не говорил? — вместо ответа спросил Женька, лихорадочно придумывая правдоподобную версию своего ночного отсутствия.

— Ты что, за дурака меня считаешь? Я даже Петьке ничего не сказал.

— Правильно сделал. Я… я ходил купаться.

— Ночью!? Один!?

— Ну почему же один? Я тоже не дурак. Вон с ним ходили, — короткий кивок в сторону лежащего неподалеку Березкина. — Мы… договорились. Он разбудил меня в конце своего дежурства и мы искупались недалеко отсюда. Всю жизнь мечтал хоть раз искупаться ночью, говорили, что вода в это время самая клёвая.