Ворон темного урочища

9. Записки из прошлого

9. Записки из прошлого

Результаты похода на остров — несколько найденных бытовых предметов, многочисленные гильзы, поржавевшая от времени винтовка со сгнившим прикладом, немецкий нож, довольно хорошо сохранившийся Железный крест. Ребята раскопали одну из партизанских землянок. Раскопки были прекращены после того, как под лезвие лопаты стали попадать человеческие останки. Александр Александрович решил вечером провести общее собрание всех участников похода, чтобы вместе решить, что в дальнейшем они будут делать. По всем правилам поисковиков найденные останки должны быть перезахоронены, но начинать такое мероприятие с детьми он опасался. Дело не в том, что мальчишки и девчонки могли отнестись к таким находкам несерьезно, а в том, что он опасался в негативных последствиях этого мероприятия для детской психики. Поэтому вся группа вернулась в основной лагерь гораздо раньше намеченного срока.

Это раннее возвращение избавило остававшихся в лагере мальчишек от обязанности одним приготовить обед на всю команду. В кулинарную круговерть были вовлечены все присутствующие — кто чистил картошку, кто рыбу, кто ещё что-то. Вскоре на костре булькали уха и гречневая каша с тушенкой, а вся компания под присмотром физрука не отказалась лишний раз окунуться в озеро.

После того, как все набили свои животы до отказа, и сидели в буквальном смысле слова в полулежачем положении, было открыто общее собрание всех участников похода.

Серьезный Александр Александрович коротко рассказал о результатах дневных раскопок и найденных останках, а также действующих в отношении таких находок правилах. Не объясняя больше ничего и не высказывая свое мнение, он, как на настоящем военном совете, попросил высказаться по поводу дальнейших действий каждого человека. Взрослые молчали, не желая навязывать своё мнение детям. Ребята задумались, понимая, что то, к чему они сегодня прикоснулись, дело совсем не веселое.

Первой потянула руку Елькина:

— Я считаю, что нам надо продолжать раскопки, а найденные кости похоронить в настоящей могиле и поставить памятник, — на одном дыхании выпалила Галя.

— А кому памятник-то? — хмуро поинтересовался стриженый под «ноль» Саша Ковелев. Это он сегодня первым наткнулся на человеческие останки.

— Как кому? Партизанам, конечно!

— А ты уверена, что эти… это партизаны?

— Кто же ещё? Здесь же был партизанский лагерь, значит это погибшие партизаны.

— Да, и они носили на груди немецкие ордена, — подал голос Дима Бубенчиков, не слишком скрывая своего сарказма. — У каждого было по три-четыре креста, пока наши ордена из Москвы самолетом не пришлют.

— Ты хочешь сказать, что…

— Да. Кто может сказать, партизан это или немецкий каратель? Документов-то никаких нет.

Галя смущенно замолчала, понимая, почему вдруг встретила возражения со стороны мальчиков. Взрослые многозначительно переглядывались между собой, ожидая других предложений.

Неожиданно для всех встал обычно молчавший на всех собраниях Генка.

— У меня есть предложение, — заявил он. — Давайте сначала послушаем, что удалось перевести Леониду Владимировичу. Ну, в тех записках, которые нашли Березкин и Метёлкин. Потом уже будем думать.

— Правильно! — поддержал его Павлик. — Там есть что послушать. Мы уже немножко в курсе, это записки немецкого солдата. Их тут много побили во время войны.

— Я могу почитать, только не всё до конца ещё перевел, несколько листов ещё осталось.

Все разом загалдели, уверяя учителя, что если несколько последних листов не переведены — это не страшно, главное, чтобы общая картина была яснее.

Женька на четвереньках перебежал поближе к Чижиковой и негромко сообщил ей:

— Слушай внимательно, там есть много интересного. И не только про войну.

— Откуда знаешь?

— Мы днем раскрутили Лёнчика, он кое-что почитал нам, но не всё. Автора записок, кстати, зовут Ганс.

— Это… тот самый?

— Не знаю, но… всё может быть.

Света кивнула и приготовилась слушать, а Женька вернулся на свое место.

Леонид Владимирович сходил в палатку и вернулся с уже знакомыми всем исписанными листами и своими пометками. Он некоторое время разбирал их, перекладывая и проглядывая, и при полной тишине начал пересказывать историю немецкого солдата Ганса Кугеля.

Повторение начала истории Женька слушал без особого внимания — всё это ещё было свежо в его памяти, но следил за ходом рассказа, чтобы не пропустить начало продолжения. Он следил за лицами сидящих вокруг него ребят, внимательно слушавших читающего Леонида Владимировича, и пытался вообразить, какое рассказ производит на них впечатление.

Бубенчиков хмуро склонил голову, изредка бросая быстрые взгляды по сторонам, а лысый Саша Ковелев задумчиво жевал травинку. На лицах сидящих вместе девчонок застыло выражение интереса и ужаса одновременно, только Света Чижикова сидела среди них с напряженным лицом, стараясь не пропустить ни единого слова учителя.

Павлик, как и Женька уже слышавший начало истории Ганса, что-то тихо объясняет брату, а тот время от времени согласно кивает головой. Березкин с Васильчиковым слушали молча, как и он поглядывая по сторонам. Медсестра Люда сидела рядом с Лёнчиком и о чем-то задумалась, а Сан Саныч был весь внимание, словно ученик на уроке.