Ворон темного урочища

11. Конец Ганса Еугеля.

11. Конец Ганса Кугеля

— Что с ним будем делать? — Женька показал рукой на связанного немца.

Напряженная тишина снова повисла вокруг. Даже сам пленник, почувствовав, что речь идет о нем, умолк и как-то съежился, втянув голову в плечи.

Действительно, что с ним делать дальше? Они смогли остановить очередное преступление бывшего карателя, но как теперь поступить с ним никто толком не представлял.

— Может, — неуверенно предложил Павлик, — Доведем его до города и сдадим в милицию? Пусть там с ним разбираются те, кому это положено. В тюрьму посадят или ещё куда…

— Больных в тюрьму не сажают, их в психушках лечат, — подал голос Березкин.

— Ну, туда, значит… посадят.

Возможно, это был бы самый лучший выход — довести связанного Ганса до ближайшего селения, а там сдать в милицию. Они так бы и поступили с любым другим человеком. Человеком! А разве его можно считать настоящим человеком? У Женьки на этот счет были весьма большие сомнения. Да, вот он сейчас сидит связанный и ни чем от простого человека не отличается, но скоро всё может быстро измениться.

— А где кинжал? — спросил он Леонида Владимировича.

— Здесь он, — учитель отошел на пару шагов и, подняв с земли, подал кинжал Женьке. — Удивительная вещь, между прочим.

Женька взял в руки холодный, тускло блеснувший клинок. Он был полностью сделан из светлого металла, как само четырехгранное лезвие, так и ребристая ручка. Широкое у рукоятки лезвие постепенно сходило в острое жало с противоположной стороны. Боковые грани лезвия совсем не были острыми, чему Женька удивился, но тут же понял, что кинжал — оружие колющее, а не режущее. Присмотревшись к рукоятке, можно было различить на ней какие-то непонятные надписи. Клинок существенно тянул вниз руку, весил он прилично.

— Если я не ошибаюсь, чистое серебро, — прервал Женькино молчаливое созерцание оружия учитель. — Наверняка старинная вещь.

— Это кинжал Филарета. Он волхв и воин, защитник Русской Земли.

— Кто такой Филарет?

— Ну, тот старик, вы же сами переводили записки… этого, — кивок в сторону пленника. — И ещё он ворон.

— Так та раненая птица на том берегу…

— Это он.

— Да, дела! Как же этот тип смог до него добраться?

Тревога за старого волхва заставила Женькино сердце забиться сильнее.

— Он выживет, как Вы думаете? — с надеждой посмотрел он в глаза учителя.

— Думаю, да. Крыло сломано, но это же не смертельно.

— Хорошо бы! Он хороший.

— Интересно всё же знать, за столько лет этот Ганс не смог ничего с ним сделать, а сегодня вдруг такое… случилось. Почему он не превратился, или, как там по ихнему — обернулся, что ли, человеком? Так сражаться было бы легче.

— Он не может сам. Что-то произошло тогда, ещё в 1942-м году, что мешает ему принять облик человека. Он говорил что-то о трех отроках, лучах, не помню точно.

— Я, кажется, знаю, — Березкин поднялся и пошатываясь подошел к говорившим. — Знаю, почему Ганс смог с ним справиться сегодня.

— Почему?

— Вот, — Коля протянул крест, который дал ему Филарет прошлой ночью. — Это была его защита, а он отдал её мне.

Объяснение было вполне реальным. Филарет сказал тогда, что Березкин слабее его, Женьки, поэтому и отдал ему крест как дополнительную защиту. Это значит, что он сознательно шел на такой поступок, добровольно делая себя слабее. Поэтому и не смог отразить удар Ганса.

— Чем его связали? — снова посмотрел на немца Женька.

— Нашлись кое-какие веревки в доме, там и позаимствовали. И тебя нашлось чем перевязать, — вместо учителя ответил Павлик.

— Из этого дома?

— Оттуда.

Нагнувшись, Женька поднял пропитанную кровью тряпку, которой совсем недавно было перевязано его плечо. Кровь уже начинала засыхать, но всё равно можно было разобрать, что это, скорее всего, какое-то полотенце.

— Но дом же скоро исчезнет!

— Как это исчезнет? — не поверил Павлик.

Леонид Владимирович тоже вопросительно уставился на Женьку. В его глазах было заметно явное сомнение.

— Я осмотрел его, это нормальный крепкий дом. Старый, конечно, но добротный и крепкий. Как он может исчезнуть?

— Опять забыли свой перевод? — покачал головой Женька. — Это же дом волхва. Он появляется при полнолунии только по ночам, а к утру снова исчезает. Вчера ночью он появился прямо на наших глазах.

— Да, — подтвердила его слова Света. — Ночью он был, а днем его не было. Я же была здесь днем, по этому месту спокойно все ходили.

— Тогда что же получается, если исчезнет дом, то этот тип уже не будет привязан и сможет освободиться? — Леонид Владимирович направился к пленнику. — Надо привязать его в другом месте.