Воровка Его преосвященства 2

Глава 1

– А волки выли, как в последний раз, видать, конкурентов учуяли.

– И глазищи, глазищи-то адские светятся злобно! Вот те слово, демоны они, а не люди. Зачем только под крышу селятся? Все одно демонам спать не нужно.

– Помяни меня доброй речью, еле ноги унес от тех казарм. Как глянул на меня их старшой, так душа в пятки скатилась и не поднимается более. Я ить ветошью прикрылся, камнем притворился, а сам богу молюсь, чтобы не порубали в капусту саблями булатными али стрелами ядовитыми жизнь не отняли.

Подслушанный у нищей ночлежки разговор двух забулдыг, трясущихся в ночи, пролетел мимо ушей, но главное я уцепила – королевские солдаты, поселившиеся в речных казармах, наводили на людей суеверный ужас. Самые смелые отправились на разведку, логично рассудив, что терять им нечего, а сведения можно будет продать гильдии, но бравые гвардейцы одним видом умудрились напугать бомжей, пригрозив отнять последнее, то есть жизнь.

Об этом я размышляла в нанятом кэбе, пытаясь мысленно разложить пасьянс сил. Надо признать, уговорить священника не устраивать гильдии войну не получилось. Более того, я наверняка только распалила его злость, признавшись, что украла книгу. Поверил ли он мне, что городская мафия не при делах? Вряд ли. Значит, поутру нас ждет самая настоящая облава: королевские отряды станут воевать с гильдийцами, а по мою душу явятся личные слуги Его преосвященства. Нц, засада.

– Эй, уважаемый, не дрова везешь! Полегче гони свою голубку, пока меня внутри твоей коробки не вывернуло.

– Извиняйте, госпожа, – откликнулся возница. – А токмо дорога кочковатая, с колдобинами, что к ночи намерзли. Потерпите или в окно высуньтесь, а то платить придется за чистку.

Меня и правда мутило. Туман в голове, что так настойчиво предлагал обнажить душу перед тем, как упасть в объятия страсти, трусливо уполз глубоко в подсознание и оттуда обижено дулся. Я тоже дулась. Эдак и головы можно лишиться, послушавшись собственных демонов.

Зря только Софьей зовут, раз такие глупости творю.

– И как мне объяснить домочадцам, в какую задницу я умудрилась вляпаться?

Придется спасаться бегством. Наиболее правильное и мудрое решение, учитывая как внутриполитическую обстановку Парницы, так и личную неприязнь лорда епископа.

Нет, каков наглец, а? Сначала целовал так, что я теряла самообладание, а потом – костер. Впору трястись от страха и выть не хуже дворового пса, проклиная себя за длинный язык. Но страха почему-то не было, только обида и обусловленная стрессом жажда деятельности.

– Правильно, поплачем позже, когда осознаем глубину трагедии и разбитой об реальность любви, – покивала я сама себе в оконце, где криво отражалась моя бледная физиономия.

Озябшая лошадь совершила последний рывок, мастерски обогнув дорожную яму, и остановилась на расчищенном пятачке у «Колокольного перевала». Я бросила вознице монетку, вышла на морозный воздух и с легкой досадой отметила, что первый этаж не спит – свет горел на кухне, в столовой и у стойки регистрации. Ждут с воспитательным разносом, не иначе. Последний раз задрав голову к небу и коротенько поблагодарив бога за подаренный шанс сбежать невредимой, я нырнула в тепло.

– О, явилась. Вещи забрать али на свадьбу пригласить? – заплетающимся языком спросил домовой, положив здоровую клыкастую челюсть на стойку.

– Не-е-е, зачем мы ей на свадьбе? – философски подперев кулаком подбородок, кухарка медленно опрокинула бутылку в стакан.

По столовой поплыл яркий аромат малиновой настойки.

– Пьянствуете, товарищи?

– Горе лечим, – пояснили они в один голос. – Хозяйка нас бросила и к полюбовнику усвистела.

– Неужели?

– Угу, – печально моргнул чупакабра. – Я к ней… а она… Как доца мне. Только неродная и своенравная-я!

– Все понятно. А ты почему пьешь, Мурушка?

– А я за компанию, – охотно пояснила она. – У меня тоже горе. Уйдет хозяйка под графский венец, таверна закроется, где я работать буду? Здесь же условия, как будто я сама графиня: десять часов работай, остальное отдыхай, выходные есть и ек… експериментировать можно. И кто меня на закате лет еще так пожалеет и хорошие условия труда даст?

Н-да, не было печали. Настойка-то не крепкая, градусов пятнадцать от силы, но сахар и приятный аромат делают свое дело – пьется она легко, охотно и спирт в кровь всасывается быстро. А я, между прочим, так и не сняла пробу с нового урожая.

– Кислинки не хватает.

– Что б ты понимала, – обиделась повариха, отбирая у меня стакан. – Кислятину в каждом пабе подают: хошь пиво кислое, а хошь винище заморское – все одно желудок разъест, как уксус. А я каждую ягодку вручную перебирала!

– Уговорила, наливай.

– А у тебя какое горе? – малиновое лакомство потекло в чистую кружку, вынутую откуда-то из-под стойки.

– Самое обычное. Дурой родилась.

– Обесчестил? – вознегодовал Паж, силясь оторвать голову от опоры, но лишь грозно клацнул зубами.

– Не успел. Да и объективности ради это я бы его обесчестила. Но увы, чуда не произошло.

Наслаждаясь ягодным ароматом, я почувствовала себя спокойнее. Под защитой домового монстра и чуткой помощи умудренной жизнью колдуньи жилось легче. На столе помимо настойки материализовался чай, остатки морковного пирога и остывшие беляши. Какое счастье, что обязанности по кухне честно разделены между мной и кухаркой, в печи всегда томится что-то вкусненькое.

– Рассказывай, – твердо велел Паж, опрокидывая в себя четверть стакана.

– Встретились. Призналась. Пожурил. Поцеловал.

– Все? – проницательно не поверили они.

– Призналась, что другорянка. Велел сложить костер.

– М-да, – задумчиво покачала головой женщина. – Что-то подобное мы предполагали.

– Жаль, ставки сделать не успели, – покивал дух. – Я бы поставил на скорую свадебку.

Таверна тихонько дышала ночным спокойствием, будто утешительно шепча, мол, все будет хорошо. Я же неторопливо размышляла, радуясь, что не осталась с проблемой один на один. Выходит, не такую уж и глупость совершила? Или глупость, но мои домочадцы не считают ее смертельной и давно успели обдумать, как нам действовать, если правда о моей иномирности вскроется.