Воровка Его преосвященства

Глава 9

Зато открыть рот получилось сразу.

— А-а-а-а-а! Твою налево!

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь чистое окошко, задорно подсвечивали тельце огромного паука, свившего паутину на изголовье кровати. Омерзительные мохнатые лапки перебирали по прозрачным нитям, любопытно подбираясь к спящей мне.

— Фу-фу-фу! Уйди! — истерично вскрикнула я, спиной отползая к изножью.

Ненавижу насекомых! Выскользнув из паутинной ловушки, я обернулась на паука, отметив, что тот лишь слегка уступает по размерам птицееду. Восемь глаз проводили меня грустным взглядом и развернулись в сторону двери.

— Чего орешь, оглашенная? — вчерашний голос недовольно ворчал из коридора.

— Здесь паук! И он огромный!

— А, — обрадовался неизвестный. — Труля нашелся!

— Нашелся? — пришлось зажать рот рукой, чтобы не материться. — А вы что, потеряли этого тарантула? Да он тут коврик над моей головой сплести успел за ночь.

— Ты такими ругательствами Трулю не обзывай, — укоризненно донеслось из-за двери. — Сама ты тара… таракан, вот. Трулюшка, пойдем завтракать, отстань ты от этой крикуньи взбалмошной.

Паук задумчиво пошевелил лапой паутину, клацнул жвалами и неторопливо уполз под кровать. И тут меня накрыла настоящая паника. Соскочив с постели, я отпрыгнула к двери, лихорадочно прикидывая, откуда на меня могут наброситься восемь лап кровожадности. Видеть паука не так страшно, как потерять его из виду!

— Странный у вас век, девки прыгают, как лани, а не в обмороки валятся, — глубокомысленно заключил хозяин дома. — Эй, красна девица, умываться спросонья будешь?

— Буду.

Все-таки это не работный дом. В здании тишина, ни голосов, ни топота, а ведь по идее здесь должны быть сотрудники, управляющие и потенциальные трудовые единицы. А в наличии только старый дед, не желающий показываться на глаза. Следовательно, в темноте я перепутала пункт назначения, напросившись на ночлег к одинокому дедушке, играющему в невидимку. И не побоялся же он меня пускать, видно, не посчитал субтильную девицу, пусть и приличного роста, опасной.

— Тады спускайся вниз.

Обстановка на первом этаже выглядела куда лучше, чем мне казалось в полумраке. Столы стояли в ряд у стенки, пол чисто выметен и даже окна вымыты, а с перил и подоконников исчезла пыль. Выходит, хозяин дома прибирался, пока я спала? Неловко как-то. Я же, вроде, пришла на работу устраиваться и должна минимум помочь, а судя по солнцу, продрыхла почти до полудня. На одном из столов стоял жестяной ржавый таз с прохладной водой, лежало некогда белое полотенце и небольшой кусочек хозяйственного мыла.

— Спасибо за заботу, — промокнув мокрое лицо тканью, неизвестно кому поклонилась я. — Нужна ли вам помощь, добрый хозяин?

— Нужна, да не помощь, — охотно раздалось с лестницы. — Вот что, девица, расскажи мне, кто ты есть и что за душой имеешь.

Просьба слегка напрягла. Рассказывать ли, что я из Москвы и неизвестно как попала в Парницу, или прикинуться горожанкой-погорелицей, ищущей работу, поддерживая невольную легенду?

— Довольно сложно рассказывать невидимому человеку, — решила пойти в лоб. — Покажитесь, дедушка, тогда и поговорим.

— Ишь, краля какая ловкая, — довольно ответил он. — Погодим с явлениями дедушек народу. Присядь-ко, дитя, сидя всяко лучше лясы точить.

— Тут негде сидеть, — вода в тазу была хоть уже и использованная, но прозрачным видом напоминала о насущных потребностях организма. — Дедушка, а нет ли у вас уборной и попить?

Голос промолчал, а между лопатками снова зачесалось. На всякий случай оглянувшись и закономерно никого там не застав, я снова отчаянно покосилась на воду. Вода подмигнула бликами, мол, за дверью все кусты — твой туалет.

— Уборная за дверью под лестницей, — наконец разродился ответом хозяин. — Только пить из нее не вздумай, я тебе еще воды растоплю.

Да мне, вроде, не три годика, чтобы из туалета пытаться пить. Под лестницей обнаружилась небольшая узенькая дверь, которую я почему-то вчера не заметила. Наверное, именно из-за нее и разговаривал со мной пожилой мужчина вечером. Так-так, рукомойник с пимпочкой и парой пригоршней воды, под ним таз, а вместо унитаза — железное ведро. У-у-у-у, как все запущено…

— Как нужду справишь, так не трогай ничего, — предупредили из-за двери. — Я сам приберу.

— Неудобно как-то, — пробормотала я, споласкивая руки. Что бы за взрослой девушкой прибирался сам пожилой хозяин ночлега, как за барыней? Невоспитанно с моей стороны, но не спорить же.

Покинув первобытный санузел, я снова рассчитывала застать старика, когда он войдет после меня в туалет, чтобы прибраться. Возможно, он не хочет, чтобы я его видела, но меня крайне напрягает отсутствие звука шагов, а ведь он разговаривал со мной, стоя вплотную к каждой двери. Неужели настолько худ и невысок, что невесомо ходит?

— Груш моченых пожуй пока, — распорядились со второго этажа. — Они кислые, но медком сдобрены.

Вот шустрый старик! На одном из столов вместо таза с водой уже расположилась тарелка со сморщенными фруктами в медовом сиропе, вилка с погнутыми зубчиками и стакан воды. Рядом притулилась табуретка, на которой я осторожно уместилась, рискуя полететь на пол — ножки явно шатались от времени.

Подцепив вилкой половинку груши и отправив ее в рот, я чуть поморщилась своеобразному вкусу, не отрывая взгляда от лестницы. Рано или поздно ему придется спуститься, не будет же он прятаться от меня все время?

— Как зовут тебя, краля?

— Софья. Софья Литвинова, уроженка Москвы.

— Москвы, стало быть, — задумчиво пробормотал мужчина, но удивления не показал. — А годков тебе сколько, Софья?

— Двадцать четыре, — вода была холодная, ломила зубы и пахла снегом. — Дедушка, вы случайно не знаете, как мне домой вернуться?

— В Москву?.. — голос приглушенно бормотал, растягивая слова.

Сердце радостно затрепетало, норовя выскочить из груди. Неужели он знает, как добраться до Москвы, и поможет мне? Ладошки чуть вспотели от волнения, пришлось незаметно вытереть их о джинсы и не слишком сильно кусать щеку изнутри в ожидании ответа.